Вы здесь

Эмир Кустурица: «Снять фильм в Голливуде - невозможно»

Одним из самых ожидаемых гостей на Фабиофесте был выпускник пражского института киноискусств ФАМУ -  сербский режиссер Эмир Кустурица, представлявший свой новый фильм «По млечному пути» с Моникой Беллуччи. Кустурица написал к нему сценарий и сыграл главную мужскую роль. Кроме работы в кино он известен и  как участник рок-группы «TheNoSmokingOrchestra». Омичке Полине Орловой посчастливилось задать знаменитому режиссеру несколько вопросов.

- Господин Кустурица, почему у вас была такая долгая пауза между фильмами – девять лет?

- Перерыв был сделан из-за занятий музыкой. Мне кажется, все те современные фильмы, которые, с одной стороны, являются коммерческими проектами, а с другой - авторскими фильмами, на самом деле  - большая игра так называемого мейнтсрима от крупных киностудий. То, чему меня учили в ФАМУ, уже не работает: искусства в фильмах почти не осталось. И для меня это означает, что делать нынче фильм - изнурительный труд. Зато  писать музыку - приятное развлечение, для души. Если же считать, что развлечение - съемки фильма, то такие фильмы ничего не стоят.

- За всю карьеру  у вас было два «никогда».  Вы говорили, что никогда не будете снимать фильмы в Голливуде, и никогда не вернетесь обратно в Сараево. Изменили ли точку зрения?

- По поводу Голливуда: я бы не поехал туда не столько из-за кинематографического сопротивления, сколько из-за идеологических соображений. Потому что мне кажется, что Голливуд, бывший центром идеологии, стал теперь неким аппаратом по производству денег - чем-то, что не входит в мое понятие кинематографии и искусства. Сараево же - магическое место, которое было построено во время турецкого продвижения в Европу.  Мои сильные чувства - все еще с людьми, которые там живут. Кстати – и это звучит парадоксально - у меня статус беженца в Сараево. Потому что все мои вещи, все, что я там сделал, было разрушено, сожжено и забрано у меня… Также я был виновен в том, что не придерживался их мнения – я ведь очень сильно против западных позиций, которые неправильно оценивали проблемы в Сараево.

 - В одном из интервью Вы говорили, что познакомились с Моникой Беллуччи в лифте и сразу поняли, что она будет играть в вашем новом фильме. Правда ли это?

- Мы действительно встретились в лифте, но эта история является мифом, которую придумали люди и журналисты. Сначала говорили, что она встретила меня в лифте и почувствовала невероятную энергию, которая распространялась в воздухе - и в тот момент поняла, что когда-нибудь мы будем работать вместе. Потом кто-то другой спрашивал меня: правда ли, что вы встретили ее в лифте? И я сказал: да, это правда, что мы встретились в лифте…  Но в итоге журналисты написали, что она сказала, что это сказал я. В следующий раз, когда мне предстоял разговор с журналистом, меня снова спрашивали,  правда ли, что именно я так сказал... И сейчас, если я скажу «Нет!» - это будет своего рода обман. Поэтому - да, я скажу, что именно я встретил ее в лифте.

-Еще вы говорили, что когда снимаете фильм, хотите убить себя, потому что не видите свет в конце туннеля. Видели ли вы этот свет на съемках «По млечному пути»?

- Что бы ни означали мои фильмы, они несут в себе и долю нормальной жизни. Это война и это знания, которые я получил в Праге от Милоша Формана, Иржи Мензела и многих других хороших режиссеров. И, можно сказать, это ремесло сталкивается с современным кинематографом, который ушел далеко за пределы правил. Знаете, как бывает: у нас много молодых режиссеров, которые делают один фильм, может, два… А потом они исчезают. Все из-за огромной силы маркетинга, который убивает то, что действительно важно в кинематографе. Моя точка зрения на сей счет довольно сложная. Я вижу кинематограф не просто как проекцию отношений, а как своего рода маленькую философию, с помощью которой  создаю фильмы. Все начинается со сценария, а заканчивается изменением этого сценария в процессе съемок. У меня есть три проблемы со съемками: мое образование, мое чувство правды и «органическая» идея, которую я хочу передать всем зрителям. Именно поэтому я часто метафорически сравниваю создание фильма с самоубийством. Я думаю, что кино как таковое и является самоубийством для каждого, кто принимает его всерьез. А я всегда относился к кино серьезнее, чем к собственной жизни. И тот свет в конце туннеля был наконец-то виден… только потом проехал поезд.

- В своих фильмах вы часто работаете с животными – возникают ли с ними трудности?

- Работа с животными является абсолютно такой же, как и с людьми. Разница лишь в том, как охранять людей и зверей. Когда я снимаю фильмы, работаю с коллективом, и та энергия, которая есть в этом коллективе, идет и от животных. Часто мои проекты является философскими, так что природа играет большую роль в каждом из моих фильмов.  Пейзажи олицетворяют внутренний мир героев,  а животные являются неотделимой составляющей всего этого.

 - Правда ли, что Вы хотели бы снять фильм в Армении из-за того, что это экзотическая страна?

- Вы знаете, я был три раза в Китае, так что хотя бы раз должен побывать и в Армении...

- Как проходят съемки вашего  нового проекта -  документального  фильма об уругвайском президенте?

- Съемки будем заканчивать в конце года, это особый документальный фильм, которого, как мне кажется, пока еще не существовало - собственно, как и такого президента. Это человек, который водил трактор, выращивал цветы. То, на чем основывается его биография, и то, что с ним стало, по правде говоря,  невероятно. Если бы я в идеальном мире выбирал президента, это был бы он. И вы сможете почувствовать это во время фильма.

- Вам когда-нибудь предлагали режиссировать голливудские фильмы?

- Нет, и не предложат. В Китае я познакомился с одним режиссером, который недавно снимал фильм для Голливуда. Он сказал, что больше этот опыт повторить не захочет. На вопрос «Почему?», ответил, что там на фильм невозможно повлиять. Если вы работаете в Голливуде, то обязаны снимать только то, что прописано в контракте - ничего более. Мне кажется, в Голливуде полно потрясающих сценариев, но,  к сожалению, из них делают самые ужасные фильмы на свете. Почему? Потому что это закон того самого маркетинга. У них все начинается с того, сколько фильм собрал в прокате, а не сколько зрителей его посмотрели. Поэтому на вопрос: «Согласился бы я, если бы мне предложили снять там фильм?» я бы не сказал: «Не хочу». Я бы ответил, что это попросту невозможно. А это абсолютно разные вещи.

Полина Орлова, Омск - Чехия

 

 

 

 

Пожалуйста, заполните все поля , и мы Вам перезвоним.