Вы здесь

Опер, если он - честный, должен сидеть в тюрьме?

Оперуполномоченный Степан Первых считает, что стал жертвой сговора мошенников с фээсбэшниками, на чьей стороне закономерно оказались суды. Плюс ко всему из-за «непоправимой» судебной описки Степану грозит провести лишний год в колонии общего режима 

День ценою в год

28 марта 2017 года Советский районный суд города Омска приговорил бывшего полицейского Степана Первых к 4 годам 6 месяцам заключения в колонии общего режима. Однако служители Фемиды допустили ошибку, указав, что Первых был задержан 28 января 2016 года, тогда как в реальности это произошло днем ранее. 

Подавая апелляционную жалобу на решение суда первой инстанции, сторона защиты указала, в числе прочего, и на это нарушение. Омский областной суд апелляцию по существу отклонил, но согласился с тем, что первая инстанция ошиблась с датой и взялся ее ошибку исправить.

В процессе пересчета срока случилось худшее: день учли, но напутали с годом. По закону в срок отбывания наказания засчитывается весь период, начиная с момента задержания. В статусе задержанного и под домашним арестом Первых находился с 27 января 2016 года по 16 марта 2017 года. Однако в судебном решении апелляционного суда записано было так: «с 27 января 2016 года по 16 марта 2016 года». Таким образом из-за чьей-то небрежности Степану Первых грозит провести лишний год в колонии.

 – В гражданском праве есть возможность у суда по своей инициативе исправить допущенную ошибку, в уголовном праве, насколько мне известно, такие механизмы не предусмотрены. Закон исходит из того, что такого вообще не должно быть, – рассказывает сестра Степана, юрист Анастасия Васильева. – Мы обратились в кассацию. По идее, даже из-за одной этой технической ошибки с датами судья, рассматривающий жалобы, обязан был передать дело в президиум Омского областного суда, в компетенции которого находится изменение приговора, или хотя бы подсказать нам алгоритм дальнейших действий. Но, вопреки ожиданиям, не было сделано ни того, ни другого. Судья Мамичев не «усмотрел» в деле «существенных нарушений», в кассации нам отказали без объяснений. Складывается впечатление, что судья даже не заметил того, что заключенный, который должен был в соответствии с приговором освободиться в июле 2020 года, из-за описки может просидеть в колонии до лета 2021 года.

Сейчас родные Первых ждут ответа на кассационную жалобу, поданную адвокатом в судебную коллегию по уголовным делам Верховного суда.

Оборотень в погонах?

Как ни странно, о деле Степана Первых в Омске не рассказывало ни одно СМИ, хотя в нем много «сочных» деталей, характеризующих состояние современной судебной и правоохранительной системы. Когда  знакомишься с приговором, почти не возникает сомнений: Первых – типичный оборотень в погонах. Но стоит вчитаться в материалы дела, как «оборотень» на глазах превращается в молоденького опера, главная вина которого, похоже, в том, что он оказался не в то время и не в том месте.

Итак, 28 марта 2017 года Советский районный суд Омска приговорил бывшего оперуполномоченного уголовного розыска городского отдела полиции № 10, 26-летнего Степана Первых к 4 годам 6 месяцам лишения свободы в исправительной колонии общего режима. Его признали виновным в мошенничестве с использованием служебного положения и в покушении на совершение такого мошенничества.  Суд пришел к выводу, что в марте 2015 года Первых получил 150 тысяч рублей от Сергея Скрипченко, подозреваемого в совершении имущественного преступления. Полицейский обманул Скрипченко, посулив тому освобождение от уголовной ответственности, хотя прекрасно понимал, что рядовой опер, каковым он и был, такими возможностями не располагает.  

В декабре 2015 года Степан Первых ввел в заблуждение еще одного гражданина – Александра Ямпольского, которого в то время проверяли на предмет причастности к квартирным мошенничествам. На этот раз Первых попросил за освобождение от уголовной ответственности уже 500 тысяч рублей. При передаче части суммы – в размере 50 тысяч рублей – оперуполномоченного задержали сотрудники УФСБ России по Омской области и ОРЧ СБ (оперативно-розыскной части собственной безопасности) УМВД России по Омской области. 

Подсудимый свою вину не признал

По следу квартирных мошенников

На должность оперуполномоченного Степана Первых назначили в августе 2013 года. Молодой человек прекрасно владел нормативной базой, считался лучшим в отделе знатоком нормативно-правовых актов и был на хорошем счету у начальства.

В декабре 2015 года коллеги Первых вышли на людей, причастных к квартирным мошенничествам. Аферы с квартирами случаются часто, но поймать кого-то из организаторов схемы за руку – большая удача. Обычно фальшивые продавцы успевают раствориться в воздухе еще до того, как «старые» и «новые» хозяева недвижимости узнают о существовании друг друга.  

На этот раз операм (так им казалось) повезло. Началось все с задержания 11 декабря 2015 года в отделении «Росреестра» на ул. Орджоникидзе Константина Попова, пытавшегося по поддельным документам продать чужую квартиру (принадлежащую Евгению Полагенко). 12 декабря Попов на допросе следователя рассказал про своего напарника Александра Ямпольского и про то, как они вместе по той же схеме оставили без жилья некоего Виталия Пучкова.

Оперативникам удалось отыскать Пучкова. В то время он много пил, бродяжничал и был уверен, что квартиру у него отобрало за долги государство. Когда опера объяснили ему, что он стал жертвой мошенников, Пучков тут же написал заявление. 

  14 декабря сотрудники розыскного отдела вышли на Александра Ямпольского, ранее уже судимого за имущественные преступления. Тот не только написал явку с повинной по делу Пучкова, но и выразил готовность оказывать содействие по делу Полагенко. Мол, сам он на этот раз к афере не причастен, но может вывести на человека, занимавшегося подделкой свидетельства о регистрации недвижимости и паспорта. Поскольку в обоих случаях фигурировали оригинальные бланки из «Росреестра», оперативники не исключали, что в аферу мог быть вовлечен кто-то из сотрудников ведомства.

Есть контакт!

Опера не скрывали радости: Ямпольский «пошел на оперативный контакт» (так это звучит на жаргоне сотрудников полиции). Весь отдел полиции, включая руководство, был в курсе этой истории. Старшим группы назначили Александра Швидко. Именно он принимал решения, как «отрабатывать» предполагаемого подельника Попова. Костяк группы составили оперативники Дмитрий Падалица, Игорь Наумов, Александр Лапко, Степан Первых и Александр Петренко.

Но в действительности  Ямпольский и не думал кого-то сдавать. Две недели он водил оперов за нос, заставляя опергруппу мотаться по всему городу в поисках третьего участника схемы. Наконец 28 декабря он вышел на связь и сообщил, что может передать поддельные документы и печати кому-то из оперативников. Первых, посоветовавшись со Швидко, решил съездить на встречу. Встретиться условились на улице Доковской. Далее все произошло очень быстро: Ямпольский подошел к «Мазде» Первых, кинул через окно в салон автомобиля пакет и спешно ретировался. Степан пакет поднял, увидел внутри газетный сверток, понял, ощупав его, что там не документы, испугался (об этом он позже рассказывал родственникам) и стал тут же звонить Ямпольскому, намереваясь немедленно вернуть подброшенное.

Трубку Ямпольский взял только через десять минут. Он сообщил оперу, что находится в кафе около торгового центра «Кристалл». Первых рванул туда. В своем последнем телефонном разговоре с Ямпольским он потребовал, чтобы тот забрал пакет назад. Но вместо Ямпольского у «Кристалла» Степана встретили сотрудники УФСБ и ОРЧ СБ УМВД (оперативно-розыскной части собственной безопасности) России по Омской области.

Встреча, естественно, не была случайной. Сторона защиты предполагает, что не позднее 19 декабря Александр Ямпольский начал сотрудничать с УФСБ России по Омской области. Обратиться к фсбэшникам он решил из-за того, что якобы полицейские ОП №10 вымогали у него деньги. Телефоны Ямпольского стали прослушиваться. Через него «под колпаком» оказались все опера, раскручивавшие дело о квартирных мошенничествах.

Передача пакета Степану Первых Ямпольским проводилась непосредственно под контролем сотрудников УФСБ и ОРЧ СБ. Позже выяснилось, что внутри пакета находились завернутые в газету деньги – 50 тысяч рублей.

Ловля на живца?

Нестыковок в этом деле огромное количество. Например, по версии суда, Первых ввел Ямпольского в заблуждение, сказав, что сможет освободить его от уголовной ответственности. Однако Ямпольский, кичившийся на суде своими познаниями в области права, прекрасно понимал, что от рядового опера, каковым Первых и был, ровным счетом ничего в той ситуации не зависело. Более того, Ямпольский открыто говорил, что сам ни за что не стал бы отдавать деньги сотрудникам полиции. Он согласился на это лишь в рамках оперативного эксперимента. Так о каком введении в заблуждение Ямпольского толкует суд?

   Порыв Степана Первых вернуть пакет по горячим следам обвинение трактовало таким образом: оперативник вскрыл сверток, насчитал только 50 тысяч и решил встретиться с Ямпольским, чтобы забрать остальные 450 тысяч. Подтвердить или опровергнуть эту интерпретацию могла бы аудиозапись последнего телефонного разговора Ямпольского и Первых. Сторона защиты просила ее истребовать, но в этом ей было отказано. 

Кроме того не была проведена и дактилоскопическая экспертиза, хотя она могла бы пролить свет на то, прикасался ли Первых к меченым купюрам или все-таки даже не разворачивал бумагу, как утверждает он сам.

Примечательны и показания потерпевшего Ямпольского. В суде он заявил, что «требование в 500 тысяч рублей» ему выдвинул другой сотрудник полиции, и  подчеркнул, что Первых на тот момент в кабинете не присутствовал. Произошло это 16 декабря 2015 года.

Адвокаты Первых считают, что Степану намеренно подбросили деньги – для того, чтобы в дальнейшем получить от него показания о причастности к вымогательству других сотрудников.

– В материалах уголовного дела есть информация о том, что с октября 2015 года УФСБ осуществляло оперативно-розыскную деятельность в отношении руководства и рядовых сотрудников уголовного розыска ОП №10. Их пытались уличить в том, что они помогают подозреваемым за вознаграждение уходить от уголовной ответственности, – рассказывает Анастасия Васильева. – Но основываются все подозрения не на конкретных фактах, а исключительно на справках и рапортах оперуполномоченного УФСБ Леонида Бессонова. В итоге никто из тех, чьи фамилии назывались в рапортах Бессонова, так и не стал фигурантом уголовного дела. Все остались работать в полиции.  Осудили только Степана, причем, не за вымогательство, а за мошенничество.

То ли было, то ли не было

Со слов Анастасии Васильевой после задержания на Степана давили. Ему говорили в открытую, что не Первых их интересует, а кое-кто из его начальства, уговаривали дать нужные показания, пугали тем, что посадят в камеру к тем, кого он «закрывал», давали понять, что если будет упрямиться, «добавят» еще эпизодов. 

И правда, в уголовном деле неожиданно «всплыл» еще один эпизод: некий Сергей Скрипченко обвинил Первых в том, что в марте 2015 года заплатил ему 150 тысяч рублей за «услугу» по избавлению от уголовного преследования. При этом, по словам сестры Степана, у обвинения отсутствовали не только доказательства какой-либо причастности брата к этому эпизоду, но и доказательства того, что это преступление вообще было совершено.  

В поле зрения полицейских Скрипченко попал 2 марта 2015 года. Опера застали его в гаражном боксе за весьма интересным занятием – перебивкой номеров на краденом автобусе «Ситроен Джампер».  Сам он принялся, конечно, утверждать, что автобус купил. Занимались Скрипченко, опять же, все понемногу. Первых с 24 февраля по 2 марта вообще находился на больничном, и подключился к расследованию только 3 марта. По указанию начальства Степан проверил, действительно ли Скрипченко приобрел автобус у того человека, фамилию которого он называет, или нет. И Первых удалось доказать, что Скрипченко обманывает полицейских.

Однако суд установил иное: оказывается, «в период с 02.03.2015  по 03.03.2015 года в вечернее время Первых С.А. обеспечил доставку Скрипченко С.М. к месту жительства последнего»,  где получил от него 150 тысяч рублей.

Как объясняли на суде оперативники, у Скрипченко не было с собой паспорта, вот почему им пришлось ехать к нему домой на 4 Северную. Машина остановилась у калитки. Сестра Скрипченко вынесла пакет. Позже она и ее дочь утверждали, что в пакете лежали еда и деньги. А затем (по версии суда) Скрипченко там же, около дома, передал Степану Первых эти мифические 150 тысяч рублей. Мифические потому, что о них мы знаем только со слов его самого и его ближайших родственников. Зато доподлинно известно, что среди сопровождавших Сергея Скрипченко в тот вечер Степана Первых не было. Он в момент предполагаемой передачи денег на Северной находился в отделе полиции, что подтверждается свидетельскими показаниями и данными билинга. 

Впрочем, на суде Скрипченко и не обвинял Первых напрямую. Он говорил так: «Я там общался с 30-ю или 40 милиционерами… Они попросили у меня 250 000 рублей».

Когда сторона защиты попросила пояснить, что конкретно говорил и делал Первых, Скрипченко сказал, что не помнит. Да и какая, дескать, разница, ведь он же присутствовал в этот момент кабинете.

Затем Сергей Скрипченко пояснил Фемиде, что поскольку 250 тысяч у него не было, он предложил заплатить 150 тысяч. Даже если предположить, что все было так, как рассказал Скрипченко, то почему на скамье подсудимых оказался только лишь Первых?

Кстати, в 2016 году Сергей Скрипченко был задействован сразу в двух процессах – как потерпевший в суде над Первых и как обвиняемый по уголовному делу о краже автомобиля. Однако осудили его в итоге по более мягкой статье –  «Приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем». Он был приговорен к 1 году 2 месяцам исправительных работ и почти сразу амнистирован. Любопытно, что на суде Скрипченко открыто заявил, что смягчению приговора способствовало вмешательство ФСБ, но все пропустили это мимо ушей. Между тем, было бы интересно узнать, за какие такие заслуги ФСБ-шники решили оказать содействие Сергею Скрипченко? 

Перед системой беспомощны все

Коллеги Степана Первых, хоть и выступали как свидетели обвинения, своими показаниями только укрепляли позицию стороны защиты. Однако в приговоре суд указал, что Кубатин, Швидко, Падалица, Наумов и другие опровергают показания Скрипченко и Ямпольского с целью помочь Первых избежать уголовной ответственности.

– Суд критически отнесся к тому, что говорили сослуживцы Степана, но полностью поверил показаниям сестры Скрипченко и жены Ямпольского, хотя они и являются близкими родственниками, – подчеркивает Анастасия Васильева. Она признается, что и раньше, до суда над братом, не питала иллюзий в отношении российских судов, но теперь окончательно уверилась в том, что все мы беспомощны перед системой, даже если у нас есть знания и опыт. 

– Зачем соблюдать права человека? Если ты не признаешь права человека, то и соблюдать их не надо, – говорит Анастасия. – Если вы думаете, что есть суд, который вас защитит, когда с вами что-то случится, вы ошибаетесь. Мы обнаружили множество доказательств, полученных с нарушением закона, но ни одно из них суд не исключил. А самое страшное открытие состоит в том, что никто по большому счету и не заинтересован в том, чтобы разобраться в ситуации.  «Собисты» и ФСб-шники играли в свою игру: создавали доказательства, по сути, подкинув в машину Степана деньги. Скорее всего, делали они это по чьей-то «просьбе». Следователь не утруждал себя выяснением истины. Вместо этого он заставлял Степана «сознаться» в том, чего мой брат не совершал, и нагрузил вторым эпизодом, чтобы «замотивировать» на «сотрудничество». На все наши заявления о том, что в отношение моего брата была совершена провокация, следователь внимания не обращал. По сути, его заботило только то, чтобы дело не развалилось. А все, видимо, было близко к тому. Не зря же в ходе предварительного следствия был изменен состав обвинения Степана Первых – «получение взятки в группе лиц» переквалифицировали на «мошенничество не в группе лиц». Дальше суд. К сожалению, реалии нашей жизни таковы, что задача судьи в России – не разобраться в деле, а «засилить» все, что было добыто следователями, то есть придать материалам стороны обвинения законную силу. Вдумайтесь, у нас 0,2% оправдательных приговоров! Это меньше, чем статистическая погрешность. Для  сравнения, в США оправдательные приговоры – это 25% от всех судебных дел. 

Настя констатирует, что ее брат стал заложником российской судебно-правоохранительной системы – системы, которую «перешибить» с помощью закона крайне сложно. Но это не повод, чтобы перестать бороться. Сторона защиты Степана Первых обратилась с кассацией в Верховный суд РФ и готовит обращение в Европейский суд по правам человека.

А чем же, кстати, закончилось обещавшее стать громким расследование квартирных мошенничеств? Оно заглохло. Материалы проверки по квартире Пучкова, в том числе и подлинник явки Ямпольского, изъяли 29 декабря 2015 года сотрудники ОРЧ СБ, проводившие в отделе полиции обыск. Во время суда над Первых его коллеги не рискнули заниматься Александром Ямпольским, ибо это могло быть истолковано как давление на потерпевшего со стороны полицейских. Константин Попов осужден Кировским районным судом за покушение на мошенничество с квартирой Полагенко в группе неустановленных лиц по предварительному сговору. Фемиде он рассказал то же самое, что и оперативникам в отделе полиции № 10, однако в качестве соучастника преступления называл уже не Ямпольского, а какого-то Олега, фамилию которого он даже не знает. Ямпольский же проходил по делу – вот вам и вишенка на торте – в качестве свидетеля стороны обвинения.

Адвокаты Степана Первых считают, что сотрудничество Александра Ямпольского с органами ФСБ и службой собственной безопасности МВД предоставило последнему своеобразный иммунитет от дальнейших проверок по заявлению Пучкова и первоначальным показаниям Попова. Сейчас Ямпольский, по слухам, перебрался жить в другой город.

Лика Кедринская    

Пожалуйста, заполните все поля , и мы Вам перезвоним.