Вы здесь

Силовики пустились во все тяжкие

Правоблудие

Азамату Мейрманову, сыну помощника имама, осужденному за «насильственные действия сексуального характера», предъявлено обвинение еще в пяти тяжких преступлениях – разбое, грабеже, убийстве , двух изнасилованиях, одно из них – по той же статье  («мужеложство с применением насилия»), по которой ему судом назначено 4 года лишения свободы.

По тем преступлениям, которые вменяются Азамату, и по которому отбывает он наказание, если больше о нем ничего не знать, он – образцово – показательное исчадие  ада, но ни один из жителей села Южное  (Омская  область, Павлоградский район),  где он  родился и прожил все свои годы (27 лет) не может поверить в то, что он способен на нечто подобное. «Я его с малых лет знаю – говорит педагог местной школы Карагоз  Озумбаева – Всегда приветливый, вежливый парень – ничего дурного не водилось за ним, и вдруг стал насильником – так не бывает».

Характеристики в его деле от разных людей подтверждают общее мнение: зам главы сельской администрации Ю.П.Турчин: «спокойный, уравновешенный, не злоупотреблящий спиртным», управляющий отделением ЗАО «Степной» Сабиев: "трудолюбивый, исполнительный, характеризуется положительно", тренер секции гиревого спорта Койков: "трудолюбив, усерден, отзывчив".

Односельчане отправляли в его защиту петиции – в областной суд, Генпрокуратуру,  Следственный комитет, под ними подписались 170 человек (а всего в Южном две сотни дворов), выходили на митинг - около двух часов  выстояли на морозе с порывами ветра, по данным синоптиков, до 20 метров в секунду с лозунгами «Свободу Азамату Мейрманову», «Нет судебному  и полицейскому произволу!», и все безуспешно: суд  поверил словам потерпевшего  - местного жителя 58 лет, страдающего умственной болезнью (деменцией), который в ходе судебного процесса не раз менял свои показания: насильника, по его словам, он не видел (совершалось преступление в темноте), узнал его только по голосу, будучи инвалидом по слуху.

Писать заявление в ОВД пришлось ему дважды, и оба раза  - уже после того, как дело было возбуждено: в первом значилась неопределенная дата преступления - февраль-март, а когда Азамат представил Павлоградскому отделу полиции  справку, выданную региональным  УМВД - о том, что в этот период его в Омской области не было (работал в Волгодонске вахтовым методом),  дело готовое  к передаче в прокуратуру и далее в суд,  пришлось  закрывать. Тут же было открыто новое, где дата совершения злодеяния сдвинулась на октябрь – ноябрь, о чем потерпевший  в зале суда не раз забывал, называя прежнюю дату.

Нетвердо помнил он и личность преступника: в начале судебного разбирательства на вопрос, насиловал ли его Мейрманов, ответил отрицательно, после чего государственный обвинитель попросил судью объявить перерыв, и он был объявлен, но только для двоих – для прокурора и потерпевшего: остальных участников процесса приставы из зала не выпускали.

Адвокат Юрий Амен, защищавший в то время Азамата,  сказал Новой, что это – грубейшее нарушение УПК, но областная судебная инстанция, куда он подал жалобу, ничего противоправного в действиях судьи не нашла. После перерыва потерпевший изменил показания, и эти показания, опровергнутые им несколько раз, составили всю содержательную часть приговора Азамату Мейрманову, других доказательств в постановлении суда нет.

Карт-бланш на пытки

Знают «южане» и с чего началось его уголовное преследование – обвиняемым стал Азамат вскоре после того, как Ермек Мейрманов позвонил в приемную председателя СК России Александра Бастрыкина  – рассказал , как сотрудники Павлоградской полиции выбивали из  сына и еще шестерых местных жителей признание в убийстве (оно случилось в январе 2015-го  – неизвестные надругались над пенсионеркой Раисой Моциной, лишили ее жизни, прихватили ценности и подожгли  дом ): в течение недели держали их в райотделе без протоколов о задержании, нанося каждый день удары по разным частям их  тел кулаками, ногами, спецсредствами.

Звонок главному следователю страны не остался без последствий и для полицейских: в отношении них началась проверка, ход расследования ускорили запросы Новой газеты в МВД и СК РФ. Именно эти офицеры, попавшие  под подозрение по статье «превышение полномочий с  применением насилия»,   возбудили дело о «насильственных действиях сексуального характера» в отношении Азамата Мейрманова.

Следствие по их делу было проведено, считает помощник имама, безукоризненно – с использованием новейших методов криминалистики (в частности, экспертиза ДНК идентифицировала кровь Азамата, найденную на полу кабинета, где его пытали стражи порядка). В суде подтвердились все установленные следствием факты. В приговоре их список занимает много страниц: «Склоняя к даче признательных показаний, Ахметов нанес Мейрманову не менее 2 ударов кулаком в грудь, кулаком в левый глаз, коленом в пах, Богомолов ударил его кулаком в живот…», «Ахметов нанес Васильеву электрошокером не менее 2 ударов в область груди, не менее 2 ударов в область позвоночника, не менее 4 ударов в область ягодиц… Дизер нанес Васильеву не менее 2 ударов электрошокером, не менее 4 ударов рукоятью пистолета по коленям. Богомолов нанес Васильеву не менее 1 удара электрошокером в область полового члена одновременно с аналогичными ударами, нанесенными Ахметовым и Дизером… Ахметов с силой нанес Мустакимову не менее 4 ударов руками в область рук и груди, не менее 3 ударов ногой в область груди, не менее 1 удара ногой в область лица, после чего нанес Мустакимову не менее 8 ударов электрошокером по различным частям тела… Ахметов, Дизер, действуя согласованно, повернули Зибзея лицом к стене, сняли с него штаны и электрошокерами нанесли ему не менее 10 ударов с разрядом электрического тока по различным частям тела… Дизер нанес Зибзею электрошокером с разрядом электрического тока не менее 1 удара в пах, от корого Зибзей испытал сильную физическую боль и упал на пол. После чего Ахметов и Дизер нанесли Зибзею электрошокером не менее 10 ударов по различным частям тела…».

Павлоградский районный суд повел себя по отношению к сотрудникам полиции как самый гуманный суд в мире: признав их виновными в многочисленных истязаниях,  назначил им условное наказание, и областной суд оставил этот приговор в силе, тем самым выдав омским правоохранителям карт-бланш на дальнейшие  пытки.

Сиротская доля

Особенностью этого судебного процесса было и то, что  потерпевшие доставлялись в зал суда под конвоем и все судебные заседания просидели в клетке, а обвиняемые приходили сами и сидели на лавочках: суд счел, что они не могут оказывать давления на свидетелей  в отличие от страдающих хроническими заболеваниями людей, предпринимателей, блогеров и даже неблагонадежных представителей власти (таких как Никита Белых, Олег Шишов, Юрий Гамбург…), которых суды годами держат под стражей.

Рядом с Азаматом Мейрмановым сидел за решеткой в зале суда бывший детдомовец Александр Васильев, осужденный на 1,5 года за кражу сотового телефона. В колонии Александр пытался покончить с собой: как написал он в заявлении на имя председателя СУ СКР Андрея Кондина, из-за  частых  избиений: правоохранители, по его словам, выпытывали из него признание в убийстве и там, также пытались его заставить оговорить Азамата  и Ермека Мейрманова  (подписать бумагу о том, что он, Васильев, написал заявление против сотрудников ОВД под его давлением). Все это Александр озвучил в суде – его заявления приобщены  к материалам уголовного дела.

После освобождения из колонии следственные органы не оставляли его в покое: как говорит его родная сестра Наталья, в доме  которой он проживал, время от времени люди в штатском и в полицейской форме его задерживали, увозили в город, и привозили обратно ночью.

В феврале с.г. Александр устроился скотником на местную ферму. Два десятка ее работников стали свидетелями того, как  преследуют  его полицейские.

- Они подъехали туда на  «уазике» - рассказывает Ермек Мейрманов – Саша, увидев их издалека, побежал через поле в лес. Они погнались за ним, и забуксовали в снегу. Стали звонить куда-то, чтобы им доставили снегоход. Но и на нем догнать его не смогли: он добежал до деревни, там люди дали ему коня - ускакал на нем,  спрятался.

Через три дня после этого происшествия Александр Васильев был зверски убит. На его теле – 18 ножевых ранений. Нанес их, по версии следствия и суда, 52-летний инвалид по зрению.

«Зря против системы пошел»

То, что происходило дальше, описано в заявлении Азамата Мейрманова на имя главы СКР Александра Быстрыкина (с обращения к нему Ермека Мейрманова, напомним,  и начались беды, обрушившиеся на его сына), датированном 29 ноября с.г.:

«Я отбывал  наказание в ИК -8. В конце июля 2017 года находился на рабочем месте. Меня позвал дневальный, завел в кабинет. Там были двое в гражданской одежде. Один из них сказал, что он – начальник УгРо,  фамилия Абакумов, и у него есть ко мне серьезное предложение: я должен дать в суде показания в отношении умершего Васильева  – о том, что он убил пенсионерку Раису Моцину, что я все видел, но ничего не совершал. Я ответил, что оговаривать никого не собираюсь. Он начал говорить , что есть другой вариант – меня обвинят в еще одном изнасиловании Сагатбаева (фамилия изменена – Г.Б). Я сказал, что это – бред. Он ответил: у тебя есть выбор – стать свидетелем или обвиняемым. Я свидетельствовать отказался. Сотрудник ИК-8 Кондрашкин сказал, что я неоднократно насиловал Сагатбаева, он пустит слух, что у нас были с ним любовные отношения , и он расскажет об этом всем осужденным…

Потом Кондрашкин начал меня избивать и высказывать угрозы в  мой адрес: опустит меня, после чего загонит в гарем, сказал, чтобы  я думал быстрее. Я снова отказался, он начал кричать,  потом опять ударил.  В тот же день меня перевели в 11 отряд – адаптации: запретили выходить за пределы, общаться с кем-либо , звонить. Ко мне неоднократно приезжал следователь Чугунов, требовал, чтобы я дал нужные ему показания, говорил, что возбудит дело по ч.1 ст. 132. Кондрашкин сказал мне, что я зря против системы пошел, что мне не нужно было судиться с сотрудниками полиции, наказывать их, что система в покое меня не оставит.

В конце августа меня повели в штаб. Там находились двое в штатском. Один из них спросил, надумал ли я идти свидетелем. Я ответил. что не пойду. Он сказал, что я приплыл, мне конец: я им все скажу, скажу, куда дел золото пенсионерки. Я ответил ему: приплыл - значит, приплыл. Кондрашкин пообещал, что мне руки-ноги сломают и все равно заставят меня подписать признания в тех преступлениях, которых я не совершал.

11 сентября меня этапировали в СИЗО – 1 г.Омска…В конце  сентября привели на следственные действия в кабинет, где находились трое человек…Сотрудник СИЗО потребовал, чтобы я встал лицом к стене и начал бить по голове, по лицу, по ногам, орать, чтобы я встал на растяжку, потом снова бил по голове, требовал, чтобы я сел на  корточки, заломил руку и повалил на пол…».

Противопоказания

Условное решение райсуда, утвержденное областным, по делу о «превышении полномочий с применением насилия», дало понять омским правоохранителям, что они имеют на такие действия право, и, вероятно, воодушевленные им, силовики пускаются  во все тяжкие.

Обвиняется Азамат Мейрманов в пяти преступлениях по тяжким статьям, которые в совокупности тянут на пожизненный срок – убийстве (ст. 105 УК РФ) и трех ему сопутствующих – разбое, изнасиловании пенсионерки, поджоге дома,  и  отдельно - по статье 132 часть 1 («мужеложство с применением насилия»). 

По словам его адвоката, обвинение в первых четырех зиждется на показаниях  Александра Васильева, которым следствие вдруг решило дать ход через полгода после его убийства. Его сестра Наталья, Ермек Мейрманов и все, кто знали этого парня, уверены, что он таких показаний не давал.

По второму делу о мужеложстве потерпевший тот же, что и по первому – человек, который по возрасту годится Азамату в отцы: шесть лет спустя, он неожиданно вспомнил еще один такой эпизод. Недавно помощник имама Ермек Мейрманов поздравил его с  Курбан-байрамом: пришел к нему домой, где шаром покати, выложил на стол палку колбасы, баранину, сладости, «чтоб мог отметить праздник по-человечески».  И он признался Ермеку, что написал заявление на Азамата под давлением следователя, и письменно это признание подтвердил.

Месяц назад сотрудники полиции заехали к нему во двор, посадили его в машину (соседи Сагатбаева это видели) и увезли: с тех пор он не возвращался в село. На днях стало известно, что его поместили в психиатрическую больницу: там его навещают следователи, которым он рассказывает  то, что им надо. 30 ноября к Ермеку Мейрманову приехали представители СУ СК взять объяснение о том, как он «склонил Сагатбаева к изменению своих показаний». Есть в этом деле в отличие от предыдущего по той же статье (где насилие  совершалось в темноте) один живой свидетель  - этого человека селяне не видели трезвым с советских времен. «Его алкогольный стаж – говорит Ермек – 30 лет. Он свидетельствует, что Азамат пытался изнасиловать Сагатбаева на его глазах».  И это – все, из чего сшито данное дело.

24 ноября подследственный и заключенный Мейрманов объявил голодовку, причину которой пояснил в заявлении Генеральному прокурору РФ: «Мне предъявили обвинения в преступлениях, которых я не совершал, и с применением физической силы поместили на 10 суток в штрафной изолятор». 28 ноября к Азамату приехал заместитель Уполномоченного по правам человека по Омской области, пообещав ему «во всем разобраться». Азамат остановил голодовку,  заявив, что  возобновит ее, если и впредь на него «будет оказываться физическое давление».

Напряжение в селе Южное (граничащем с республикой Казахстан) нарастает."Люди в шоке - рассказывает Ермек Мейрманов - от того, что творят  правоохранительные органы, спрашивают меня, когда будет митинг. Мы пока его не заявляли, но все село готово протестовать".  Представители казахских общественных организаций (их в Омской области 32) готовят  совместное обращение в защиту сына помощника имама  к президенту РФ.

Георгий Бородянский

фото Лика Кедринская

 

 

 

 

 

 

Пожалуйста, заполните все поля , и мы Вам перезвоним.