Вы здесь

Котёнок

Ночь, небо, тишина. Я нашёл их в лагере через полгода. 
Теперь я хожу встречать ночные смены и веду их в барак, а это за полночь.
У меня есть «ноги» - это пропуск на право прохода по зоне, зэк не может ходить сам, его должен водить другой зэк, с «ногами». 
Вообще все это сомнительно, и когда приезжают проверки, а это бывает часто (все они внезапные, но готовимся мы к ним за неделю), зэки не водят зэков, в это время вообще никто никого никуда не водит, проверяющим должно быть умилительно. 
И они умиляются. 
Когда они выходят за периметр и идут по своим важным делам, зэки идут по своим. Движение начинается, толпы льются в ворота промзоны, цеха работают круглосуточно, сотни зэков работают официально и сотни – рабы. Но лучше быть рабом, чем сходить с ума бараках, там тесно и душно, там можно сесть на кровать или, того хуже, уснуть и тогда – ШИЗО.
В бараке время стоит, а на промке можно занять себя, пусть труд примитивен и не приносит ничего, он убивает время, а времени на зоне не жаль никому.
Идти мне недалеко, но я встаю чуть раньше, чем надо и выхожу из барака. Моросит дождь, здесь это обычно… Ранняя осень, на асфальте лежат листья - они мокрые и не такие, как дома, их не хочется взять и посмотреть на их прожилки, их хочется похоронить. Вонь ли химии, что за забором, тому виной, или то, что деревья всю свою жизнь растут в месте, противном природе, листья на них загодя покрываются ржавчиной и падают уже мертвые. 
Утром арестанты начнут выметать их, а листья будут падать, их снова будут мести, этот процесс непрерывен, потому как если «хозяин» выйдет в зону, а на асфальте будут листья, ему будет огорчительно, а зэкам будет придумано наказание. Тут спектр вековой - от многочасового стояния на улице под дождем до внезапного тотального шмона, это умеют. 
А пока я просто медленно иду по листьям, смотрю на небо, местами видно звезды. Сейчас можно спокойно покурить, но я не научился, я просто встаю у курилки. Пять минут.
Зимой вместо листьев будет падать снег, уже скоро… Его тоже будут собирать постоянно и вывозить на промзону на огромных телегах, на тракторных прицепах, «хаммерах» - так их называют. Они тяжёлые, и толкают их десятки зэков. Для снега есть снеготопка, летом там сжигают всякий мусор, а зимой топят снег. 
Раньше в отряде жил кот, серый, матёрый и битый, они были во многих отрядах - именные, с заботливо, а порой умело сделанными медальонами. Их не трогали, они свои, они на пожизненном. 
Я выносил ему что-нибудь из того, что было, он аккуратно и неторопливо ел, он тоже любил ночь, был старым и не боялся никого.
Животные, а особенно медальоны на них, не по правилам распорядка и недавно приезжему проверяющему это не понравилось. Можешь сделать медальон - сможешь и заточку. Котов, кого смогли, поймали и сожгли в снеготопке. Проверяющий должен быть доволен.
Злодейство без причины - вещь привычная в этих местах, и сейчас стали появляться новые котята, они растут, тоже на пожизненных сроках. 
Я иду вдоль бараков, где спят; вдоль столовой, где пекут хлеб, но пахнет оттуда помоями; вдоль «штаба» - длинного здания администрации, где днём решаются судьбы бедолаг. Окна темные, светло лишь в дежурке, но мне туда не надо. 
Путь занял минуты, и минуты занимал такой путь по мокрому асфальту до машины в той, другой жизни, когда я куда-то уезжал, мне зачем-то надо было в нелепые командировки… Теперь я понимаю, что не надо было никуда нестись - это все неважно. А надо было выходить из дома и смотреть на небо, брать в руки упавшие листья и разглядывать их прожилки. 
Надо было узнать, где Альфа-Центавра и разглядеть Аль-Кор у Мицара. Или не разглядеть, это тоже не важно, важно было смотреть. 
А теперь я смотрю сквозь решётку ворот промки и вижу своих уставших парней, которые снова отбыли смену отработав неизвестно на кого. Они бесправны, они промокли, пока их проверяли перед выходом с промки, они попросят открыть «пищевку», чтобы попить чая и согреться. Это не приветствуется ночью, но я открою. 
Все идём в тишине, все думаем о своём - это минуты покоя, все ими дорожат. 
Навстречу, когда мы открываем дверь, из барака выходит белый котёнок.

Алексей Федяров

Рисунок Веры Демьяновой

 

 

 

Пожалуйста, заполните все поля , и мы Вам перезвоним.