Вы здесь

Не расстался с комсомолом

Пока не вступил в силу закон о персональных данных, запрещающий журналистам ворошить прошлое их персонажей, плохое или хорошее, публикуем эту историю, у которой, по нашему мнению, срока давности нет.

О том, как бывший глава Омского обкома ВЛКСМ  (ныне член областного политсовета «ЕР»)  делал сказку былью в 90-е годы, и успешно делает по сей день. Среди жертв его деятельности - инвалид первой группы и ее брат

В дом на Иртышской набережной Чияновы переехали, когда Танечке было 7 лет. Сама ходить она не могла, болезнь эта называется «подкорковый энцефалит». По дому перемещалась Таня на коленках и локтях. Став старше, научилась переходить из комнаты в кухню и ванную, прислонившись спиной к стене, хватаясь за косяки и притолоки.

Водила ее в первый класс двоюродная сестра Вера, поскольку отлучаться с работы маме было нельзя, а папа погиб годом раньше в дорожной аварии. В ту пору инвалидных колясок в городе не было. Когда поджимало время, Вера (она училась тогда в 10-м классе) брала сестру на руки, и так они пробегали рысцой с километр. Потом учителя стали приходить к Тане на дом, а Вера на следующий год уехала, поступила в институт. И до сих пор ей кажется, что поступила «предательски» по отношению к Таниной маме, которой приходилось целыми днями работать и управляться с двумя детьми.

Не может простить себе Вера Константиновна и того, что с ними случилось уже в наши годы – «недоглядела», хотя, непонятно, как можно было за омской родней углядеть из Москвы. В доме на набережной они прожили почти 40 лет. Теперь уже Сергей, брат, был Татьяне опорой в буквальном смысле: держась одной рукой за перила, другой – за него, она выходила на улицу – часок посидеть на лавочке. Смотрела на реку, на небо, на детей, играющих во дворе. Случалось, подсаживались соседки – часы пролетали за разговорами. Подруг было у Тани много, как и у брата друзей.

Захаживали к ним ее и его бывшие одноклассники, потом – сослуживцы. Работал Сергей на телевизионном заводе монтажником телеаппаратуры. В начале 90-х зарплата стала сходить на нет, а в 93-м на предприятии началось массовое сокращение. Сергей попробовал торговать, но бизнес у него не пошел: не хватало ловкости и напористости. По этой причине, говорит Вера Константиновна, он так и не обзавелся семьей. «Сережа был с женщинами робок, стеснителен. К тому же не всякая согласилась бы жить вместе с его сестрой-инвалидом. Оставить ее одну он не мог: после смерти мамы (в 1990 году) он был ей единственной опорой на свете, хотя вскоре сам лишился опор.

Как-то, выходя из дома, встретил Сергей старого знакомого – бывшего заводчанина. Рассказал тот, что думает открыть фирму: у него приятель – крутой бизнесмен – может взять большой кредит, но нужен залог. «Будем возить крупные партии товара. Хочешь – подключайся». Сергей воодушевился. Людям он привык доверять.

Это был декабрь 93-го, время небывалого раздолья жулью: на просторах бывшего СССР обнаружились залежи нетронутого «наивняка». Вскоре на них началось строительство финансовых пирамид. Этот бизнес-ресурс – покруче нефти и газа – оказался неисчерпаемым: не иссяк запас его и после того, как накрылись пирамиды ГКО вслед за МММ – просто  стал со временем политическим: нынче составляет он, по опросам ВЦИОМ, более 80 процентов. Продолжают пользовать этот ресурс те же, кому мы доверялись в давние наивные времена…

Бывший сослуживец (его тоже зовут Сергей, а фамилия Леонов) зачастил к Чияновым в гости – приводил с собою «будущих компаньонов». Приходили всякий раз со спиртным. «Брат, хотя и не был пьяницей, – говорит Вера Константиновна, – но, когда наливали, отказаться не мог». Обсуждались бизнес-планы громко и весело. Роли между Чияновыми распределили так: он будет экспедитором, а его сестра (руки-то у нее в порядке) – диспетчером на телефоне. «Давай паспорт, – сказали Татьяне, – будем на работу тебя оформлять». Ей хотелось работать, но она никогда не давала паспорт в чужие руки. И засомневалась: позвонила в Москву. Вера Сагайдачная ответила жестко: «Спрячь подальше паспорт и никому не показывай». Через несколько дней сама приехала в Омск. Чувствовала: у них там творится что-то неладное. Написала заявление участковому Скорику: «Моего брата спаивают малознакомые люди. Мешают отдыху сестры-инвалида…».

Участковый пообещал эту компанию разогнать. А вот Сергей Чиянов свой паспорт отдал. Передал его тезка Леонов «работодателю» – тому самому «крутому бизнесмену» г-ну Захарову. Видимо, у него были хорошие отношения с БТИ, и оно выдало ему за подписью директора Е.В. Родэ регистрационное удостоверение на квартиру Чияновых и три «справки для сделок», по которым можно ее закладывать под кредит, продавать, менять на другие – целиком или по частям.

Нужен был теперь им паспорт Татьяны, чтобы завладеть квартирой Чияновых полностью. Поскольку получить его не удалось, пришлось составлять договор залога только на половину квартиры, для чего регистрационное удостоверение было «подредактировано» в БТИ: в первичном документе (впоследствии изъятом у нотариуса и по сей день находящемся в уголовном деле) записано так: «квартира приватизирована Т.М. и С.М. Чияновыми для совместного проживания».

Поправка в первоисточник, внесенная БТИ: «совместная собственность в равных долях». Через полгода, в июне 94-го, районная прокуратура признала факт фальсификации удостоверения, а также подделки заявлений, поданных в БТИ от имени Сергея Чиянова: подпись в них не его, что видно невооруженным глазом. Настоящая его подпись стоит только на залоговом обязательстве, где написано, что Д.А. Захаров занимает ему 7 миллионов рублей (еще неденоминированных) с тем условием, что при их невозврате в месячный срок его доля квартиры на набережной переходит в распоряжение кредитора.

Позже сам Чиянов во множестве заявлений, в том числе Генпрокурору РФ, объяснил обстоятельства подписания данного документа: к нотариусу его доставили в автомобиле двое бритоголовых, которые объяснили ему, что эта бумага необходима, чтобы Дмитрий Захаров мог получить в банке кредит. Сергей указанной суммы ни разу, как он утверждал он, не видел. Во что легко верится: вряд ли серьезный бизнесмен, каковым является г-н Захаров (в то время директор солидного магазина) мог выдать кому-либо деньги под незарегистрированный документ. Составлен он, как позднее установил суд, с нарушениями пяти статей (14, 15, 16, 53 и 54) «Основ законодательства РФ о нотариате» и четырех пунктов «Основных положений о залоге недвижимого имущества». В частности, п. 85, согласно которому «жилые комнаты, составляющие часть дома (квартиры), не могут быть предметом ипотечного договора». А п.87 гласит, что «залогодержателями жилого дома и квартиры могут быть только банки и кредитные учреждения, имеющие специальную лицензию», которой у Захарова не было.

Итак, с «помощью» одного паспорта и одной подписи нотариусам – Ожерельевой Л.С и Есиповой С.П. – удалось оформить три сделки: залога, купли-продажи и мены, – лишив инвалида первой группы и ее брата жилплощади, на которой они прожили без малого 40 лет.

О том, что квартира их продана, узнали Чияновы, когда к ним нагрянул сам покупатель – (ВНИМАНИЕ!) — Валентин Бойко, известный в Омской области человек. До перестройки был первым секретарем обкома ВЛКСМ. С 81-го по 91-й призывал молодежь к бескорыстному служению Родине. После, как и многие комсомольские функционеры (яркий пример – Андрей Голушко, в те времена комсомольский секретарь, ОМГУ, ныне сенатор) стал преуспевающим бизнесменом – гендиректором ОАО «Омский областной «Дворец молодежи» . К  2015 году , по данным Центра раскрытия корпоративной информации, стал владельцем 76% акций  (остальные 24% принадлежат ООО «Комплекс ”Дворец Молодежи”», соучредителем которого является он же), то есть фактически приобрел Дворец, построенный в свое время  на комсомольские взносы (финансировалось строительство ЦК ВЛКСМ)  в безраздельную  личную собственность.

Совмещает бизнес с политической деятельностью - член регионального политсовета «Единой России»,  возглавляемого до недавних пор бывшим комсомольским секретарем Александром Артемовым.

29 марта 1994 года Бойко приехал к Чияновым с четырьмя помощниками, которые, взломав гвоздодером дверь, вынесли вещи, вытолкали Сергея в коридор, при попытке его сестры позвонить в милицию вырвали из розетки шнур, запихнули ее в машину и увезли на окраину города. Происходило все это в присутствии участкового Скорика, который ранее обещал Вере Сагайдачной проследить за квартирой, пресекать появление в ней незваных гостей.

Вот эпизод выселения, описанный в заявлениях, поданных в Куйбышевский РОВД, а также в письме тогдашнему губернатору Полежаеву жильцами дома на Иртышской набережной, 28 (Надеждой Васильевной Решетневой, Валентиной Семеновной Орешниковой, Прасковьей Ефимовной Терещенко, ее сыном, Марией Петровной, старшей по дому и другими): «При выходе из подъезда Татьяна Чиянова упала в грязь, с ней случился приступ эпилепсии. Мы хотели помочь, но эти люди нас к ней не подпустили. Побежали вызывать «скорую», но они затолкнули инвалида в машину и уехали».

Выбросили ее на окраине города и со всеми вещами оставили, по ее словам, во дворе, сунув в руку ключи от нового места жительства (адрес его указан в договоре обмена: ул. Заречная, дом 4). Из двухкомнатной в лучшем микрорайоне Омска «переехали» Чияновы в однокомнатную на самом его краю.

 – Жить в ней было невозможно, – рассказывает Вера Константиновна, – из-за постоянного холода: пол бетонный с кусками линолеума, штукатурка отваливались от стен. Квартира напоминала перевалочную базу. И самое страшное: никакой связи с внешним миром. Татьяна не могла позвонить ни в аптеку, ни в поликлинику, ни в социальную службу. Два месяца добивалась я, чтоб ее приняли в пансионат «Куйбышевский» для инвалидов. Надеялись, что пробудет она там недолго, пока идет судебное разбирательство. Оно фактически не окончено и по сей день, хотя еще в июле 94-го Центральный райсуд признал выселение Чияновых незаконным. Потом дело перенеслось в Куйбышевский – по месту нахождения ответчика, и там процесс тянулся 3 года.

В ноябре 97-го судья Долгих выносит вердикт, согласно которому все сделки, произведенные с квартирой на Иртышской набережной, недействительны. Однако решение не вступило в законную силу: его опротестовал тогдашний прокурор района Саврун, сменивший на этом посту Мосияша. Мотив его протеста состоял в том, что «переселение Чияновых на ул. Заречную происходило по их согласию». Дело было передано в тот же райсуд на новое рассмотрение – судье Троеглазовой. Допрошенный в качестве ответчика Бойко сказал, что приобрел квартиру не для себя, а для своей родной сестры Т.Н. Глуховой, которую переселенцы, по их словам, ни разу не видели (то, что они незнакомы, она и сама признала в суде).

Зато Татьяна Чиянова видела Троеглазову, когда заходила она к ним домой вместе с г-м Бойко незадолго до выселения (о чем имеется запись в протоколе судебного заседания). В итоге судья Троеглазова постановила: выселить из квартиры посторонних людей (сама Глухова там не жила, а сдавала ее внаем) и вселить законных владельцев Чияновых. Однако ее же определением 21-го октября 1998-го года решение это было приостановлено – до возмещения ответчице 60 тысяч рублей. Откуда взялась эта сумма (на тот момент составлявшая половину цены квартиры), разгадать невозможно: ни в каких документах она не фигурирует. Троеглазова поверила на слово представителю Глуховой? Сами Чияновы даже не были приглашены на процесс. Непонятно, как могли они чего-то ей задолжать, если ни разу с ней не встречались.

В июне 94-го года по факту захвата квартиры прокуратурой было возбуждено уголовное дело, которое расследуется до сих пор (расследование много раз прекращалось и по заявлениям Чияновых и Сагайдачной возобновлялось вновь).

Отдельное дело возбуждалось в отношении Бойко по факту самоуправства. В 98-м году прокуратура Центрального округа сообщила, что «в его действиях усмотрен состав преступления по статье 200 УК РФ, но вследствие истечения срока давности невозможно привлечение к уголовной ответственности».…

2-го января 2009 года в геронтологическом центре «Куйбышевский» Татьяна Чиянова скончалась в результате падения. Пятью годами ранее был найден за городом с пробитой головой ее брат Сергей, скитавшийся 10 лет по друзьям и знакомым, не оставлявший надежды вернуться в свое жилье – десятки писем им были направлены во все органы власти, включая администрацию президента. Убит он был зверски – на лице следы от цепей, изо рта выходили с кровью внутренние органы. Двоюродная сестра Вера Сагайдачная больше двух десятков лет ищет правду.

В областном дворце молодежи, приобретенном Бойко, не осталось ничего  от его комсомольского прошлого. Как писал  омский «Коммерсант», в здании, площадь которого 11,9 тысяч кв. м,, порядка 20 арендаторов, наиболее крупные — гостиница «Молодежная», ресторан и бильярдный клуб «Гелиос». Да и сам бывший комсомольский вожак разочаровался в государстве (хотя и состоит областном политсовете его «ЕдРа»): «Для меня было важно взять предприятие под контроль, чтобы сохранить наработанные за 25 лет позиции»: участие государства в бизнесе, полагает он, «этому не способствовало».

Георгий Бородянский.

фото Валентина Бойко – с официального сайта партии «Единая Россия»

 

 

Пожалуйста, заполните все поля , и мы Вам перезвоним.