Вы здесь

"Нюрнберг» над сталинизмом у нас вряд ли возможен"

Ежегодно 30 октября в России вспоминают жертв политических репрессий в СССР. В Омске, как и в других городах, пройдут траурные мероприятия. Памятные акции проведут члены омского отделения общества «Мемориал». О том, как сегодня оцениваются события тех лет, стоит ли рассказывать детям о репрессиях и нужен ли нашему обществу свой «Нюрнберг», корреспондент «Новой газеты – Регион» побеседовал с председателем правления Омского регионального отделения Общероссийской общественной организации «Российское историко-просветительское и правозащитное общество «Мемориал» Тамарой Мордкович.

 - Тамара Петровна, «Омский Мемориал» создавался в 1988 году как добровольное историко-просветительское общество еще до учреждения общероссийского «Мемориала». В уставе организации были прописаны задачи, среди которых было «содействие становлению исторической правды о преступлениях сталинизма». Что изменилось за двадцать девять лет?

- Наша работа стала более конкретной. Сегодня слово «сталинизм» уже не используется как обобщающее. Весь тоталитарный период можно разделить на этапы: «красный террор», коллективизация, «большой террор», послевоенные репрессии и т.д. Ведь по сути репрессии начались в 1917 году и шли по нарастающей. Сегодня деятельность «Мемориала» уже не сводится только к сталинизму.

- Тогда и такая формулировка звучала смело?

- Если говорить о перестройке… Не знаю как другие, а я ждала это время. Сегодня много вспоминают о том, как при «застое» мы замечательно жили, что это было время наибольшей стабильности. Это несерьезно. Какая стабильность, если не было нормальной одежды, продуктов, даже мыло было дефицитом. Был вроде как подъем производства, сельского хозяйства. Я по образованию финансист, помню, что это был за «подъем»: бесконечные вранье и приписки. Поэтому когда во второй половине 1980-х годов открылись архивы, мы все были в восторге. Это был как глоток свежего воздуха. Совсем другой стала пресса. Ведь «Правду» в 1960-70-е невозможно было читать. А тут появились произведения Шаламова, Солженицына, Жигулина, Астафьева. Хотя конечно не стоит мазать все черной краской. У каждого времени есть свои плюсы и минусы.

 - Наверняка, людям, попавшим под маховик репрессивной машины, этот тезис было трудно принять?

 - Конечно. Было колоссальное чувство обиды. И по моим личным наблюдениям, даже не столько у самих репрессированных, сколько у их детей. Жизнь и взросление этих людей, оставшихся без родителей – это страшные муки. Они очень эмоционально воспринимали открытие архивов. Им хотелось, чтобы кто-то за все это ответил, чтобы честное имя родителей было восстановлено. И вот эти люди решили объединиться в Общество, чтобы узнать правду и рассказать ее всем остальным. Первые десять лет деятельности «Мемориала» - это собрания, где каждый делился своим личным горем. Обстоятельства же были у всех разные. Раскулаченные, репрессированные… Раскулаченных отправили в Сибирь, отобрали у них все. Но поскольку это были люди трудолюбивые, то они даже здесь нашли себе дело, не озлобились, не очерствели. «Лагерникам» все-таки было тяжелее. Но страх был одинаково сильный. Немногие люди отважились говорить открыто, как это сделал Александр Исаевич Солженицын.

- Вы сказали «им хотелось, чтобы кто-то ответил». По-вашему мнению сегодня России нужен свой «Нюрнбергский трибунал» над коммунистическим режимом?

 - Оправдать репрессии невозможно. Но когда некоторые члены нашего Общества говорят, что стране нужен процесс как в Нюрнберге, то я всегда отвечаю «А у вас хватит на это сил? Моральных, физических». Большинства участников тех событий уже нет в живых. А что делать молодому поколению? Получается, что внуки репрессированных могут начать искать врагов уже в своем поколении, мстить. Но зачем же уподобляться тем, кто писал доносы, сажал и расстреливал?! Я думаю, что те кто был палачами, все равно спокойно не жили и не живут… В «Мемориале» есть люди, которые продолжают жить с сознанием, что нужно кого-то покарать. Но и им это не добавляет сил и здоровья. И потом, у нас «Нюрнберг» вряд ли возможен. Полагаю, что нынешним правителям попросту не хочется выносить сор из избы.

- А что тогда нужно делать?

 - Нужно публиковать документы, рассказывать правду. Демонстрировать своей деятельностью, что мы люди. Молодому поколению нужно давать знания о том периоде, чтобы репрессии больше не повторились.

- Вы полагаете, что этих мер достаточно, чтобы отбить у людей ностальгию по «сильной руке»?

- Я не вижу особой ностальгии. Это что-то поверхностное. На самом деле жить «как при Сталине» никто не хочет.

Недавно я была в парке напротив Почтамта, где стоит памятник жертвам репрессий. Там гулял молодой человек с ребенком. Я обратилась к нему, он как-то резко отреагировал. Я сказала: «А Вы знаете, что это за памятник?». Он ответил что не знает. Я начала рассказывать, мы поговорили минут пятнадцать. За это время мужчина стал совсем другим. Спокойным, доброжелательным. Он поведал, что его родственники тоже пострадали от репрессий, а в конце беседы сказал «Спасибо Вам!» С людьми нужно спокойно разговаривать. Я часто выступаю на различных встречах, конференциях. Всегда задаю вопрос людям: «А у вас в роду есть репрессированные?» Поначалу всегда все  резко отмахиваются: «Нет!» А потом берешься рассказывать о работе нашего Общества, и люди начинают совсем иначе себя вести: становятся откровеннее, мягче. Это тихая семейная память. Она, наверное, и не должна быть громкой.

- Может быть память слишком тихая? Мы видим, что государство сегодня активно использует этот козырь – «поиск внутренних врагов», а омский «Мемориал», получается, занял нейтральную позицию.

 - Чиновники всегда руководствуются двойными стандартами и используют ситуацию для себя. Кстати, каких-либо препятствий с их стороны мы не ощущаем. Когда в 1991 году «Омский мемориал» решил установить в Омске памятный камень возле здания КГБ, то горисполком нам активно помогал. Возмущение шло не со стороны власти, а со стороны определенной части общества. Тогда эта акция и стала, по сути, моральным осуждением репрессий. Были очень сильны консервативные настроения, и решиться на установку такого памятника было непросто.

Мне видится, что основная задача власти иная. Государство должно принять участие в том, чтобы в образовательных учреждениях появились учебники, соответствующие правде о тех событиях.

- А кто будет писать эти учебники?

- Это непростой вопрос. Когда тридцать лет назад открылись шлюзы информации, то на гуманитарных факультетах работали коммунисты, которые продолжали «шпарить» лекции по старым программам, рассказывали, что Сталин ни в чем не виноват. И сейчас таких преподавателей полно. Кто-то сознательно занимается фальсификациями в силу своих убеждений, кому-то просто лень меняться. Но есть и настоящие профессионалы. Например, Сергей Александрович Красильников, руководитель новосибирского «Мемориала». Он защитил по теме репрессий и кандидатскую, и докторскую диссертацию. Я думаю, что к написанию учебника должны быть привлечены как ученые-историки, так и простые члены общества «Мемориал». Хочется верить, что в конце концов правда будет написана.

По репрессиям в омском регионе можно издать отдельную книгу. Писать ее нужно простым языком, чтобы даже дети могли с ней ознакомиться.

- А детям нужно рассказывать о репрессиях?

- Конечно. Но без назидательности «Сядь. Я сейчас тебе расскажу…» Это может дать обратный эффект, обесценить трагический опыт.

- История России ХХ века по факту – один сплошной трагический опыт. Гражданская война, репрессии, Великая Отечественная война…

- По Великой Отечественной войне споров не меньше. У меня не так давно была дискуссия с одним профессором на эту тему. Он, рассказывая о штрафных батальонах, все смешал в одну кучу: репрессированных, пленных, уголовников…

Мне иногда бывает так стыдно, когда забалтываются самые важные темы. А наши политики! Я смотрю на Зюганова. Вот где двойные стандарты. Как можно так жить?! Не понимаю. Можно не протестовать, не участвовать, но вот так все время как уж извиваться... Сейчас появились какие-то «Коммунисты России», которые говорят, что вспоминать о репрессиях не нужно. Это проблема.

- А что с ними делать? Осудить, запретить их деятельность?

- Нет. Этого не нужно. Хотя, по моему мнению, в 1991 году Борис Николаевич Ельцин сделал очень важный шаг вперед, когда запретил тоталитарную деятельность КПСС. И Михаил Сергеевич Горбачев много сделал. А ведь эти люди были коммунистами, но нашли мужество измениться сами, изменить жизнь вокруг.

- Сегодня это не самые популярные исторические персонажи, так же как и упомянутый Солженицын.

 - Все эти разговоры, что Солженицын кого-то там предал – абсолютная ерунда. Я лично с ним общалась, когда он в 1994 году ехал по России на поезде и сделал остановку в Омске. Я даже обняла Александра Исаевича и сказала: «Вы так похожи на моего отца». Он посмотрел на меня глубокими умными глазами. Умные глаза не сыграешь. Таких людей мало, но они такие сильные… Нужно смотреть в глаза друг другу и никогда не врать.

- Солженицын много писал о 1917 годе. Октябрь считал величайшей трагедией. Ваше отношение к этому историческому событию как-то менялось?

- Однажды в советское время  я выступала от общества «Знание» с лекцией в ДК «Химик». Вышла и сказала ужасную шаблонную фразу «Залп «Авроры» возвестил». Мне за это до сих пор стыдно. Ведь никакого залпа-то не было. И никакого штурма дворца не было. Но тогда я этого не знала, верила, как и многие в то, что нам рассказывали. Поэтому когда лет двадцать назад историки на конференциях стали называть это событие «переворотом», то я сразу же это приняла.

- Чем сейчас занимается «Мемориал»?

- Издаем книги, выступаем в школах, сельских библиотеках. 30 октября обязательно соберемся. Возложим цветы к памятнику и памятному камню.

- И все-таки, как Вы думаете, России может угрожать реставрация сталинизма?

- Ни в коем случае. У современных людей гораздо больше знаний и информации. И страха такого животного уже нет. Сейчас я отношусь к тому периоду спокойнее. Понимаю, что нужно рассматривать и личность Сталина, и его правительство, и феномен тоталитаризма в контексте истории. Сегодня нужно участвовать в реабилитации пострадавших от репрессий и делать выводы. И еще нужно развиваться, делать свое дело, оставаться людьми и жить счастливо.

Беседовал Сергей Наумов

 

 

 

 

Пожалуйста, заполните все поля , и мы Вам перезвоним.