События
Дело покойного живет, несмотря на срок давности
Чтобы не развалился приговор «ОПГ», омский предприниматель, умерший в прошлом десятилетии, привлекается к уголовной ответственности
Реальное правосудие

Предприниматель Иван Савчук ушел из жизни больше девяти лет назад. И с тех пор его родители борются за его честное имя. Проблема, однако, в том, что если его удастся реабилитировать, то окажутся под большим вопросом должности, звания и прочие бонусы, полученные омскими правоохранителями.

Родители Ивана Савчука

Первый раз в отношении бизнесмена было возбуждено уголовное дело через полтора месяца после его смерти – 3 августа 2009 г. по двум эпизодам статьи «мошенничество» (ч. 3,4 ст. 159 УК РФ) и по трем - «вымогательства» (ч.2,3 ст. 163). Вымогал он, по версии полицейских, жилплощади у омичей, находясь в то же время на стационарном лечении в ОКБ (областной клинической больнице), о чем свидетельствует медицинские документы: в течение двух лет (2007 – 2009 гг.) Иван Савчук проходил там химиотерапию, страдая лейкемией, которая и стала причиной его кончины.

После нее следствие по его делу велось еще 8 месяцев, и было прекращено в связи с уходом его в мир иной.

Уверенные в его невиновности родители умершего настаивали на продолжении расследования. И Куйбышевский районный суд по их требованию три раза – в октябре, ноябре 2011 а затем в марте 2012 выносил решения, обязывающие сотрудников ОРБ (отдела расследования бандитизма) Управления уголовного розыска (ранее это подразделение называлось УБОП) возобновить следственные действия и передать дело в суд. Все эти судебные решения за прошедшие годы так и не были ни разу исполнены.

Как пояснил «Новой» предприниматель Евгений Майоров - «подельник» Ивана Савчука, который приходился ему дальним родственником (братом его жены), правоохранителям нужно было признание его вины, так как в случае его оправдания «перестала бы существовать ОПГ, за раскрытие которой и полицейские, и следователи, и прокуроры пошли на на повышение».

- В ОПГ должно быть не меньше трех человек, - говорит Евгений - а нас было только двое – я и мой партнер по бизнесу Завен Никогосян. Привлекли Савчука, чтобы передать дело из райотдела полиции в УУР, которое занимается организованной преступностью. Это резко увеличивало сроки посадки и соответственно цену вопроса, но полицейские сильно переоценили мои возможности, запросив за прекращение дела 10 миллионов рублей: таких денег у меня никогда не было. Пару миллионов с помощью друзей и знакомых еще можно было бы наскрести.

О высоких расценках следователей он писал тогда Генеральному прокурору, заявление спустилось в областную прокуратуру, и она ему ответила, что он не прав.

Ни Майоров, ни его напарник по внешним данным не походят на риэлторов - вымогателей: сам он чуть ниже среднего роста и худощавый, Никогосян – еще более скромных параметров: рост – 1 метр 50 см, вес – 60 кг.

Новая рассказывала об этом деле 7 лет назад . Оно основывалось на показаниях пяти «потерпевших», из которых следовало, что обвиняемые не рассчитались с ними полностью за жилье, купленное у них еще в 2003-2004 годах. В течение 5-6 лет ни один из квартиросъемщиков никаких претензий им не предъявлял, и вдруг в один день – 24 июля 2009 все пятеро не знающих друг друга людей разом приехали в Управление уголовного розыска и подали заявления.

Позднее некоторые из них поведали, что их к этому привело. Рассказ штукатура-маляра Владислава Палашина, ранее нанимавшегося к Майорову на ремонт квартир, приведен в том же заявлении Генпрокурору РФ: сотрудники УУР приехали к нему домой, увезли его в свой офис на ул. Пушкина, 138, пристегнули к батарее и держали до тех пор, пока он не подписал то, что они хотели.

20-летний Валентин Храновский, признал себя обманутым Евгением Майоровым, находясь в колонии № 8 (приговорен к 3 годам за бытовую драку). После освобождения написал в заявлении председателю Следственного комитета РФ как было дело: «… Затем снова приехали опера с Пушкина, д.138 И. Герега, Д. Шаповалов и под угрозой физической расправы заставили меня дать показания на Евгения под их диктовку: они сказали, что дату поставят сами…».

Таким образом, правоохранителям удалось сформировать «организованную преступную группу» и провести ее через суд. Все, кто участвовал в раскрытии ее деятельности, получили премии (по сведениям Майорова, более скромные, чем предполагали получить от него, но достойные – по 200 тыс. руб.) и преуспели в карьере (следователи стали старшими следователями, полковники юстиции, подписавшие обвинительные заключения – замами прокурора и генералами и т.д.), а осужденные на долгие годы отправились в места нее столь отдаленные: Майоров, как «главарь банды», на 10 лет, Никогосян - на 8 ,а их «соучастник» Савчук посмертно признан виновным.

Три судебных постановления о необходимости возобновления расследования его дела (два из них принимал покойный ныне судья Сергей Москаленко, одно – Станислав Битехтин, с недавних пор отставной) силовики дружно не заметили: ведь если б в ходе этих следственных действий вдруг обнаружилось, что «ОПГ» возникло на пустом месте, то дело могло дать задний ход с непредсказуемыми последствиями: по идее все, кто причастен к его «раскрытию», должны были бы получить взыскания вместо поощрений, а осужденные, наоборот, могли бы надеяться в этом случае на облегчение своей участи - за вмененные им «злодеяния», совершенные не в ОПГ, а индивидуально, полагаются сроки, как минимум, вдвое меньшие – не 8-10, а 4-5 лет.

Родные покойного предпринимателя писали в полицейские и надзорные инстанции о том, что решения судов в Омской области не исполняются. Но для правоохранительных органов это, вероятно, не было новостью: ответы они давали уклончивые и обтекаемые. И только в прошлом году Генеральная прокуратура, кажется, заинтересовалась отсутствием в регионе судебной власти, отправив в облпрокуратуру предписание разобраться в этой ситуации.

Отреагировали на него омские следователи и прокурорские своеобразно: вместо возобновления расследования дела о «риэлтерском ОПГ», которого требовал Куйбышевский райсуд (и повторил это требование три раза) с тем, чтоб исполнить законное право родителей умершего Ивана Савчука на его реабилитацию, УУР в июле 2018 возбудило в отношении человека, ушедшего 9 лет назад в мир иной, новое уголовное дело – отдельное: теперь он уже не обвиняется в вымогательстве (в трех эпизодах, которые совпадают по датам со временем его пребывания в тяжелом состоянии в стационаре, вину его трудно было бы доказать), вменяется ему только мошенничество.

Но эти два эпизода, перенесенные из прежнего уголовного дела в новое, датируются 2006 и 2007 гг. – срок давности по данной статье УК (10 лет) истек более года назад. И тем не менее сотрудники Управления уг розыска соорудили обвинительное заключение, и первый зам прокурора области Александр Лоренц его подписал , отправив в суд – то ли на удачу, то ли наспех, не глядя на даты.

Отец Ивана Савчука Петр Павлович обжаловал странный подписанный генералом юстиции документ. И 21 ноября 2018 судья Первомайского райсуда Вадим Хроменок сделал то, что, казалось бы, само собою напрашивалось, исходя из действующего законодательства: признал возбуждение уголовного дела в отношении И.П. Савчука неправомерным и постановил вернуть его в прокуратуру на исправление.

Однако она, не смирившись с поражением, обжаловала это решение в коллегии по уголовным делам областного суда. И та 21 января 2019 отменила постановление районной инстанции – жалоба Петра Савчука будет снова рассмотрена там в новом судейском составе. А это значит, что дело против предпринимателя, скончавшегося 9 лет назад, не взирая на сроки давности, живет и побеждает.

«Как может такое быть?» - спрашиваю у адвоката его отца. Он отвечает, что другое решение коллегии трудно было представить: никому еще не удавалось сломать у этой системы инстинкт самосохранения – она охраняет не нас, а себя. И если она допустит развал «ОПГ», то многим людям – и полицейским, и судьям, и прокурорским, и следователям придется нести ответственность за то, чего не было и благодаря чему они продвинулись по служебной лестнице, а кто был осужден за это, уже почти отсидели: Майорову осталось отбыть в колонии – поселении (недавно переведен туда с зоны) год и пять месяцев.

Поэтому система и взялась за покойного: она, если ей надо, и с того света достанет любого. Случается, что и своих представителей достает, когда они по стечению обстоятельств оказываются изгоями. Так вышло, к примеру, с упомянутым судей Москаленко, который вынес два неисполненных решения в пользу уже скончавшегося Ивана Савчука. В их судьбах есть мистические совпадения: два с лишним года назад постановлением председателя СКР в отношении Москаленко было возбуждено уголовное дело по факту получении взятки в особо крупном размере (8 миллионов рублей) от обманувшего сотни дольщиков строителя Берга, убитого к моменту предъявления судье обвинения (по версии следствия, он же его и убил). В январе 2017 Сергей Москаленко был найден повешенным в парке на сосне, в дорогом лыжном костюме: медэкспертиза не оставила иных версий, кроме самоубийства. По заявлению родственников судьи, пытающихся доказать его невиновность, расследование после его смерти было продолжено: прокуратура передала дело в областной суд, который признал мертвого судью виновным, но в ноябре прошлого года коллегия Верховного суда РФ вернула дело в Омск на новое рассмотрение

Родители Ивана Савчука собираются идти до конца – не только по российским судебным инстанциям: готовят жалобу и в ЕСПЧ.

поддержать рублём «НГ-Регион»
Хотите получать уведомления о свежих новостях?ДаНет