События
Доза, украденная государством
Государство сэкономило на доплатах чернобыльцу столько, сколько их за милую душу дает среднестатистическому чиновнику. Ликвидатор объявил голодовку
Сергей Митрофанов пропуск чернобыльца

С 27 по 29 июня ликвидатор последствий аварии на Чернобыльской АЭС Сергей Митрофанов отбыл голодную вахту в санатории «Рассвет». Здесь, как мы сообщали , вторую неделю идет бессрочная протестная акция, в которой участвуют 17 омичей: голодают они вахтовым методом - группами, через каждые три дня сменяя друг друга.

Требования у всех голодающих разные. Объединяет их понимание, что по -одиночке они не добьются правды: пробовали уже много раз – обращались во все инстанции, безрезультатно. Сергей Васильевич пять раз проходил медико-социальную экспертизу (МСЭК), там ему ставились разные диагнозы – травматическая энцефалопатия (хотя никаких травм у него не было никогда), артериальная гипертензия, острая сенсоневральная тугоухость… Пять лет назад ему сделали операцию, удалив опухоль мозга: с тех пор правое ухо перестало слышать совсем, правая сторона лица онемела, правый глаз не закрывается – из него постоянно течет слеза, не дышит правая ноздря.

Сергей Васильевич Митрофанов

Эксперты не видят никакой связи его многочисленных заболеваний (здесь перечислены далеко не все) с радиацией. По их разумению, доза облучения, полученная им в зоне бедствия – 11,7 рентген опасности для здоровья не представляет. Тут медики разных ведомств вступают друг с другом в противоречие: к примеру, согласно Постановлению Главного санитарного врача РФ от 7 июля 2009 , предельно допустимые дозы для населения - «не более 1 мЗв в год в среднем за любые последовательные 5 лет».

1 мЗв (миллизиверт) равен 0,1 рентгена. Таким образом, за два месяца ликвидации тяжких последствий для страны и всего человечества Сергей Васильевич облучился на 111 с лишним лет вперед. И это на его здоровье не отразилось никак?

- При том, что нахватал я там рентген на самом деле намного больше – говорит он – Учет велся не очень-то скрупулезно: первые полторы недели вообще без дозиметра проходил, потом выдали мне таблетки-накопители альфа, бета и гамма лучей. На второй месяц стали выдавать разовые дозиметры: надо было каждый раз отмечаться в журнале. Приходишь к дозиметристам: - Запишите, ребята – сколько там у меня. А они, когда подсчитывали, часто ловчили: от многих слышал – было им указание по возможности дозы занижать.

В Чернобыль его командировал в августе 86-го казахстанский ЦГХК (Целинный горно-химический комбинат). Саркофаг вокруг взорвавшегося реактора тогда только начал строиться.

- Он был примерно с метр высотой…Защиты у нас. штатских, не было никакой: военные ходили там в ОЗК (общевойсковых защитных комплектах), а мы – в медицинских лепестках – марлевых повязках. Правда, одежду меняли часто, принимали душ, как положено. Случалось, выходили на участки, где фон 200 рентген. Это сразу ощущалось: пот глаза заливал. Минут через пять дозиметристы спохватываются, дают команду: назад, возвращаемся…

Специальность Митрофанова – слесарь-гидравлик 5-го разряда была в Чернобыле нарасхват: «Подъемники, бульдозеры, экскаваторы, автокраны, погрузочные машины – везде гидравлика. Я работал в ремонтной бригаде. Техника часто выходила из строя там: даже она не выдерживала радиации».

Дислоцировались в селе Копачи – в 7-ми километрах от станции (город Чернобыль от нее подальше – в 16-ти), потом переехали в Припять – в двух км от АЭС, когда там началось строительство бетонного завода.

В октябре саркофаг дал трещину:

- Происшествие это скрывалось: нигде о нем не упоминали. Японский бульдозер радиоуправляемый зацепил плиту, и с четвертой галереи пошел фон. Мы там пять суток кряду работали: разбивали и вывозили зараженный бетон. Финский гидромолот, с десяток наших, клин-баба американская тросовая, и я – на ремонте.

Через несколько дней на столбе у саркофага появилась «Молния» со списком представленных к ордену Трудового Красного Знамени. Среди первых фамилий – его. Но ордена он так и не получил: за подвиг выписали ему премию – 250 рублей.

- Мне сказали: оставайся еще на месяц, тогда бы и орден вручили, наверное. Но я не стал: мне был 31 год – хотелось еще пожить. Дома ждала семья: сыну было 10 лет, дочке 5. Больше мы с женой детей не планировали: потому я и согласился на эту командировку. Также и многие: ехали, чтоб заработать для семьи. Не самоубийцы: все риски просчитывали. Им обещали квартиры: иногда обещания выполняли. Там был парень из Таллина - на крышу залез: поднял несколько кусков графита, сбросил и получил 25 рентген. Кто такой пучок поймал, тем документы сразу на пенсию оформляли. Ребята спрашивают у него: - Ты чего – решил крест на себе поставить? Он говорит: - Мне квартира нужна. У него трое детей: две девчонки и старший – мальчишка. Отправили его домой: там он лег в больницу. Дали ему квартиру трехкомнатную через политотдел: хороший мужик там был начальником.

Почетная грамота С.В.Митрофанову за ликвидацию аварии на ЧАЭС

Командировка у Митрофанова длилась два месяца и четыре дня. Домой, в Степногорск вернулся 29 октября. Через неделю у супруги был день рождения. «Сидим за столом: по телевизору – новость: строительство саркофага над четвертым энергоблоком Чернобыльской АЭС завершено. Весь СССР тогда радовался, да и вся Европа: уровень радиации уменьшился в десятки раз».

В Чернобыле выдали ему справку о полученной им за время пребывания там дозе облучения – 21,78 рентген. Он, как и другие командированные от ЦХГК, отдал ее первый (секретный) отдел: там она и осталась, сделать копию не догадался. Пока работал на комбинате, за нею и не обращался, и вообще не ходил по врачам, даже если чувствовал себя не важно – держался, не хотел потерять работу: инвалидность ему тогда была не нужна.

В первый раз после Чернобыля зашел в поликлинику в 2003 году

- Мы тогда из Казахстана переехали в Тверскую область. Мне было 43 года: стали донимать головные боли. И когда шел по улице, кидало из стороны в сторону, будто пьяного, хотя я совсем не пил. Провели обследование, обнаружили, что какие-то сигналы идут с правого полушария: так в эпикризе и написали, но диагноза не поставили. У меня так и до сих пор: если голову держу прямо, то все нормально, опустил немного – не вижу уже не вижу, приподнял – все кружится, начинает кидать.

Оформлять инвалидность стал в 2008 – через два года после того, как вышел на пенсию (начисляется она ликвидаторам ЧАЭС с 50 лет). Начались хождения по медкомиссиям, в основном, говорит, бессмысленные: после четырех лет мытарств назначили ему третью группу инвалидности – общую, никак не связанную с Чернобылем. Эту связь он пытается доказать безуспешно уже больше 10 лет.

Справка о количестве полученных им рентген сгинула в секретном отделе или где-то хранится в недрах Комитета нацбезопасности Республики Казахстан: «Мне там сказали: - Мы никаких справок не выдаем».

Но ведь должны быть где-то еще эти сведения: пробовал сам их разыскивать по разным инстанциям – безрезультатно. В 2015 Кировский райвоенкомат Омска, где он уже тогда проживал, похлопотал за него: отправил запрос. Месяцев через 9 пришел на него ответ, неожиданно положительный, хоть и странный: «Частное учреждение «Центральный архив атомной отрасли Государственной корпорации по атомной энергии «Росатом» прислало справку – о том, что за время пребывания в зоне отчуждения Чернобыльской АЭС доза облучения, полученная им составила 11,7 рентген. 10 рентген куда-то пропали (а сколько их вообще нигде не фиксировалось в те дни, когда работал он без дозиметра).

- Ну ладно, Бог с ним – говорит Митрофанов – Там концов уже не найдешь. Но разве 11,7 – это мало. Сравните: мы когда флюрографию проходим, раз в год, получаем пол рентгена: это допустимая норма. А у меня за два месяца выходит больше 23-х годовых норм.

Он обращался в областную прокуратуру, был на приемах у руководителей Следственного управления СК РФ по Омской области (за это время сменилось их двое). Но государство в лице всех органов власти отказывается признать его пострадавшим от радиации. Если оно это признает, придется ему выплачивать ликвидатору самой страшной аварии в истории планеты Земля единовременное пособие в размере от 50 до 100 минимальных оплат труда и назначить ему еще одну пенсию. Примерно такие бонусы по окончании своей деятельности получают чиновники средней руки – как правило, без всяких «заморочек», автоматически. Таких, как Митрофанов – строителей саркофага, продлившего жизнь миллионам землян, всего 4 тысячи, государевых людей – получателей золотых парашютов, спецпенсий в сотни раз больше, и на них находятся средства. У нас государство – веще в себе, для себя: тем. кто не входит в его корпорацию, приходится выпрашивать у него подачки. Сергей Васильевич для себя решил, что хватит уже просить – надо требовать. 6 июля он заступает на следующую голодную вахту. И так – пока власти предержащие не признают связи его диагнозов с радиацией.

поддержать рублём «НГ-Регион»
Хотите получать уведомления о свежих новостях?ДаНет