События
«Нельзя идти по телам женщин и детей…»
11 августа Александру Вампилову исполнилось бы 80 лет ...

11 августа Александру Вампилову исполнилось бы 80 лет

11 августа – день памяти Александра Вампилова: 80 лет со дня рождения драматурга и 45 – его ухода от нас: он утонул в Байкале. Актер Омского академического театра драмы Валерий Алексеев дружил с Вампиловым – несколько лет назад он ставил спектакль по пьесе друга и рассказал о нем  в интервью.

«Этот кудрявый, брацковатого вида?»

Я сейчас только понимаю, что многие высказывания Саши надо было записывать, настолько они у него меткие, с хорошей долей юмора. Тогда же никто из нас, его друзей-знакомых, не догадывался, что пьесы Вампилова будут ставить не только в России, но и за рубежом. Когда я, будучи студентом Иркутского театрального училища, познакомился с ним, некоторые не верили, что Саша – драматург. Один из знакомых удивился: «Этот кудрявый, брацковатого вида?». Сибирским словечком «брацковатый» в Иркутске называли тогда простых, восточного вида ребят из маленьких городов. У Саши действительно было несколько восточное лицо. Кудрявый, зимой всегда без шапки, в демисезонном пальто нараспашку. Когда я его спросил, почему не носит шапку, отмахнулся: «Мне в них жарко. Как-то подарили ондатровую – один день поносил и тоже кому-то отдал…»

То, что Саша гениальный, я понял через несколько лет, прочитав его пьесу «Старший сын». Как сейчас помню: я на гастролях, лежу на пляже – жара 35 градусов. Открываю эту пьесу, очень просто оформленную (печатные листы скреплены скоросшивателем), и не могу оторваться. Я тогда страшно обгорел, потому что не переворачивался до тех пор, пока не дочитал. И для меня эта пьеса как маленькая серенада Моцарта, из которой ничего не выкинуть. Как-то мы (два актера и режиссер) мучились, пытаясь ее сократить, и не смогли. Когда же ставили другую вампиловскую пьесу, «Прощание в июне», и он сам предложил убрать несколько сцен, в них буквально вцепились актеры: «Ни за что не отдадим, хотим это играть!».

Ефремову не дали поставить «Утиную охоту»

Хотя Саша и говорил поэту Николаю Рубцову: «Плюнь, что не всегда печатают – меня тоже, я же не плачу…», он, конечно же, переживал. Просто всегда переходил на самоиронию, держался… Мне он говорил про Рубцова: «Коля, чем молодец? Ему сказали слова заменить – он это делает и получает гонорар. Саша так не мог. В «Утиной охоте» он не стал заменять выражения, к которым были претензии. Когда иркутский альманах все же напечатал пьесу, говорил: «Редактор протащил меня по лезвию бритвы» – и был очень ему благодарен. Будто чувствуя неладное – что журнал могут изъять из продажи, обежал несколько газетных киосков, скупил около 20 экземпляров. При мне сидел, правил в опубликованном тексте, зачеркивая правки редактора и надписывая сверху фразы, которые были в подлиннике. Однако даже правки не спасли того редактора: из-за публикации «Утиной охоты» разразился скандал, его сняли с должности.

Пьесу тогда не дали поставить даже Олегу Ефремову, который очень хотел сыграть роль Зилова. Саша ездил к нему в Москву, они много общались, и потом он мне рассказывал: «Ты знаешь, он (Ефремов) сыграл мне кусок роли, так глубоко… я понял, что он может поставить этот спектакль».

Разве советский человек может быть несчастен?

В 1970-е годы Вампилова почти не ставили – не давал разрешения ЛИТ (тогдашняя цензура). А мы на свой страх и риск репетируем в Иркутске «Старшего сына». Вдруг проходит слух, что спектакль не пропустят: мол, антисоветчина махровая, и все герои – асоциальные типы.

Чиновники от культуры и критики спрашивали Вампилова: «Вы про кого пишете? Разве в Советской стране человек может быть несчастен, разойтись с женой, тайно выпивать по ночам?» И вот выходим с Сашей вечером из театра - на следующий день сдача спектакля, а все афиши сняты…

На сдаче мы очень волновались, но первые же реплики вызвали смех в зале, аплодисменты: так весь спектакль и прошел на овациях. Поздно, после премьеры, курю у театра и вижу, что плакат со «Старшим сыном» снова наклеили. Я смотрю на афишу и думаю: «Счастлив, что сыграл эту роль…».

В эту ночь нам было не до сна: вместе с Сашей и актерами гуляли по городу, переходя из одной творческой мастерской в другую. Делились со знакомыми художниками и писателями впечатлениями, услышали много восторженных отзывов. А вот в газетах рецензий долго не было. Когда же они вышли (не помню, что было про других, а про меня написали – мы долго смеялись): «Алексеев сыграл хорошо, но аполитично».

…Какое-то время Сашины пьесы не ставили. Он это предчувствовал, говорил: “Будет перерыв с показом моих пьес, а потом снова начнут ставить”. Так и есть…

Запомнил на всю жизнь

Саша очень переживал свою семейную драму – расстрел отца. И эта тема: смысла жизни, поисков сыном отца и, главное – что можно, а чего нельзя делать человеку – присутствовала в его пьесах всегда.

Как-то он сорвал меня с репетиции: «Срочно надо поговорить. Завтра уезжаю в Москву – там есть договоренность о постановке моей пьесы, ЛИТ разрешил. А здесь в Иркутске будут ставить «Прощание в июне». Я бы очень хотел, чтобы ты сыграл главную роль Колесова».

И вот мы сидим на берегу Ангары и он меня убеждает, что смогу эту роль сыграть. Я тогда сомневался, боялся подвести и буквально все, что только можно, об этом персонаже из него «вытаскивал».

Когда же я спросил, что главное в пьесе, он ответил: «Все цели человека прекрасны, но нельзя идти по телам женщин и детей…». Я тогда многое понял и про роль, и то, как играть финал. А саму фразу запомнил на всю жизнь.

Наталия Гергерт

 

поддержать рублём «НГ-Регион»
Хотите получать уведомления о свежих новостях?ДаНет