События
Омские «ходоки» осиротели
Ушла из жизни великая правозащитница - Людмила Михайловна Алексеева
Людмила Алексеева фото politrussia.com

Это было 12 лет назад. Мы пришли в ее дом на Арбате, где под аркой прогуливается Окуджава: буквально в десяти шагах от него, идущего в несмолкаемое будущее - ее подъезд. Нас было семеро: две сельских учительницы (Ирина Дроздова и Анна Тарасенко), фермеры Петр Шумаков, Анастасия Гордиенко, Виктор Осеев, мать погибшего солдата Алма Бухарбаева и я.

И вот эта 80-летняя бабушка (так она сама себя называла), похожая на римлянку из античной трагедии, воздевающую руки к небу (не за себя просит богов - за других), член президентского совета, правозащитница с международным авторитетом (о советском ее диссидентстве «ходоки» в то время не ведали) два с половиной часа выслушивала их истории - про замерзающее село, в котором отключили котельную, а газа так и не провели, про зерноотходы, которые власть подсунула сотням фермеров, выдав их за элитные семена, про солдата, которого пограничная часть вернула матери без внутренних органов с приказом не вскрывать гроб...

Людмила Михайловна вслушивалась, приподняв голову, запоминая в этих рассказах основное и главное, и отводя характерным жестом тонких рук лишнее, не суть важное, расспрашивала подробности, всматриваясь куда-то - в даль, где не паханы правовые поля и от века неисповедимы пути к правде и справедливости.

И оказалось, что во всей стране искать их «ходокам» больше негде - только здесь, в «диссидентском логове» напротив памятника народному барду - интеллигенту.

Исходили они Госдуму и Белый дом, встречались, и не по разу, с лидерами всех фракций, заходили и в администрацию президента, Генпрокуратуру, МВД, ФСБ, и никто им ничем не помог (да и никто, говорят, толком и не пытался).

Людмила Алексеева с учительницами Ириной Дроздовой и Анной Тарасенко

«К чиновнику так просто не попадешь – рассказывает Петр Шумаков. - Как сейчас не знаю - давно не был там, но еще года три назад в министерство сельского хозяйства без сумок не пропускали, там набор обязательный - мед, масло, сало - все с крестьянских подворий, свежее, еще водка «Гжелка» им по душе. Это знаете, традиция там такая - ходоки должны приходить с подарками, а они тебе, приехавшему за три тысячи километров, и чаю не нальют. Ты ему про свои беды рассказываешь, и видишь, что нас...ть ему на них с высокой горы. Один чиновник высокопоставленный (фамилию не называем за отсутствием доказательств - Г.Б.), когда я боль ему свою изливал, откинулся в своем кресле и уснул, представляете!».

«И эти с...и - не сдерживается Шумаков - еще называли Людмилу Михайловну «пятой колонной». Мы тоже раз попытались подарки ей передать, так она отругала нас: чтоб больше этого не было. И помогала она людям бесплатно: ее юристы столько документов перелопатили, и не взяли с нас ни рубля. А у нее юристы серьезные: это не то, что чиновники и депутаты, которые ни во что не вникают и шлют отписки - в Московской Хельсинкской группе юристы копают глубоко. Если бы не они, я бы из этих исков, которые сфабриковали против меня, не выбрался. Как в Москву приезжал, сразу звонил Людмиле Михайловне и Льву Александровичу, которого на 25 суток посадили сейчас. И она спрашивала: как дела у Ирины Дроздовой, у Алмы, всем приветы передавала, и вам. Всех помнила по именам, и все дела их держала в памяти. Говорила: - Звоните, Петр, в любое время, и я, бывало, ночью звонил, когда сильно приспичило. Всегда брала трубку, сама: вот такой человек, а ей ведь было уже столько лет…».

Учительница из села Верхний Карбуш, депутат сельского поселения Ирина Дроздова: «Не знаю, скольким помогла она людям, думаю, их не сосчитать - ведь не только же из Омской области к ней приезжали. Помню, как прятала на своей даче краснодарского фермера Петра Щербака, когда его преследовали правоохранительные органы (на этой же даче получил в свое время «политическое убежище» уральский фермер Василий Мельниченко, ставший впоследствии председателем движения «Федеральный сельсовет» - Г.Б.). А когда мы проводили в Верхнем Карбуше голодовку - помните? - она звонила из-за границы чуть ли не каждый день. А омских чиновников наше состояние не интересовало. Вообще я много могу рассказывать. Про то, как повела она, опираясь на палочку, по Красной площади Крестьянский ход - по страшной жаре, а ей уже тогда было 80 - ну кто еще способен на такое из наших политических и общественных деятелей, не говоря о власть предержащих. Остался вот Лев Александрович Пономарев, дай Бог ему здоровья».

У Вознесенского были такие строчки: «Есть русская интеллигенция. Вы думали - нет? Есть. Не масса индифферентная, а совесть страны и честь. Есть в Рихтере и Аверинцеве земских врачей черты - постольку интеллигенция, постольку они честны…». Она есть и сейчас, хотя бы в лице соратников Людмилы Алексеевой - Льва Пономарева, отбывающего 16 суток за «экстремизм» (дали сначала в райсуде 25, девять в Мосгорсуде скостили), «иностранного агента» Алексея Симонова (такое высокое звание получил возглавляемый им Фонд, защищающий журналистов – всех без исключения, хоть провластных, хоть независимых)…Есть, но с уходом этой бабушки ее стало намного меньше, и не только интеллигенция, но и вся страна понесла, как в таких случаях говорят, невосполнимую утрату. Есть иногда и в казенных словосочетаниях правда: ближе Людмилы Михайловны к простому народу не было в этой огромной стране никого.

поддержать рублём «НГ-Регион»
Хотите получать уведомления о свежих новостях?ДаНет