События
«Они хотят поставить крест на мне и моей семье»
Как в Омской области органы государственной власти борются с крепким хозяйственником, отцом четырех детей
Семья Панфиловых

Дорога в горку

Еще пару лет назад можно было сказать, что жизнь у Семена Панфилова удалась. В поселке Новоселецк он нашел свое счастье, как написала бы «Омская правда», да и любая другая в советские времена: для современных сельских реалий слово неподходящее (хотя районная пресса и областная употребляют его и сейчас), но у Семена что называется пошла масть.

Приехал сюда в 2009 проведать маму из города Называевска, где работал на стройках по найму: зарабатывал, говорит, нормально, но работа была «ни рыба, ни мясо» - однообразная, не вызывала энтузиазма. В Новоселецке встретил Алесю – свою судьбу. Сыграли свадьбу здесь, пустил корни – в прямом смысле, и в переносном: занялись на мамином участке в 15 соток разведением саженцев – яблони, сливы, крыжовника, черной смородины, красной…

Выращенные растения он возил продавать на север – в город Урай Ханты-Мансийского округа: там проводились ярмарки. Дело пошло. В 2011 родился у них первенец – сын, через два года – дочка, еще через год – сразу две… К тому времени Семен приобрел собственные 25 соток, построил дом: после рождения близняшек он стал, правда, маловат – 32 квадрата, но с возрастанием семьи рос и бизнес: Семен в Урае уже сам организовывал ярмарки, получил даже две благодарности от муниципальной власти – за помощь в благоустройстве города (оставлял, говорит, ему в дар непроданные саженцы). И потихоньку начал строить новый просторный дом. «Все шло в горку» - говорит он.

Четыре года назад рискнули они с Алесей взяться за еще один новый род деятельности: попутно с кустами и деревьями выращивать свиней. «Посмотрели у нас в Новоселецке, в окрестностях – многие семьи на этом держатся (теперь уже правильней говорить «держались» – Г.Б.). Саженцами тоже ведь раньше не занимались, а получалось нормально. Я вообще сутками готов вкалывать: когда работаешь не на дядю когда ты сам себе хозяин и есть отдача, работа в радость».

Построил Семен сарай на 200 квадратов, капитальный, поселили в нем двух свиноматок и племенного кабана. Племя, народившееся от них, позволяло оплачивать полностью коммуналку, детский садик, «одежды детям на зиму прикупить».

Чума свиней

В общем все у них шло прекрасно до августа 2017-го, когда по Омской области пронеслась напасть, которой сибирские крестьяне не знали все сотни лет своего бытия.. Распространялся вирус АЧС (источник его так и не был найден) избирательно, поражая личные подсобные и фермерские хозяйства: крупные комплексы – «свинограды» беда миновала. Так было и в других областях и краях, где обнаруживалась африканская свиная чума, о чем «Новая» рассказывала год с лишним назад ).

«Зараженных» животных (ни местные власти, ни ветнадзор не потрудились предъявить доказательства их заражения) сжигали тысячами.

- Мне еще повезло – говорит Семен – Успел среагировать: когда они, ликвидаторы, все ближе и ближе к нашему селу подходили, зарезал все свое поголовье . Да у меня оно было и небольшое: четыре свиноматки, кабан, полсотни поросят… Жалко, конечно, но лучше так, чем если б сожгли их вместе с сараем. Один фермер в нашем Таврическом районе специализировался на свиноводстве: решил расшириться – набрал кредитов, распахал землю, купил корма, а у него все подчистую сожгли с запретом на год как минимум, разводить свиней. Человек покончил с собой: оставил, предсмертную записку, что его долговые обязательства на семью, детей не распространяются.

В упомянутой публикации депутат сельского поселения Ирина Дроздова рассказывала о схожей трагедии в другом районе: областные и местные СМИ об этих происшествиях не сообщали.

Как и предсказывал председатель движения «Федеральный сельсовет» Василий Мельниченко, вирус «африканской чумы свиней» не закончил на Омской области убийственное шествие по стране. Пошел дальше на восток: 1 октября 2019 власти Забайкальского края объявили «режим повышенной готовности» из-за угрозы распространения в нем АЧС – ввиду того, что «ситуация с заболеванием резко ухудшилась» у соседей - в Приморском крае и Амурской области, и «существует угроза перехода эпидемии в Забайкалье». Краевой Минсельхоз «рекомендует, исходя из рекомендаций комиссии правительства РФ, свиноводческим хозяйствам всех форм собственности рассмотреть возможность перехода на иные направления животноводства»(имеются ввиду цыплята и кролики, что для селянина - неплохое хобби, несопоставимое по доходам со свиноводством, или крупный рогатый скот, для содержания которого требуются огромные помещения, а у крестьян и фермеров средств на их строительство нет).

"Крестьянство изводится в России под корень – считает Мельниченко - - нашему государству не нужны на земле крепкие хозяйственники: чем крестьянин зажиточнее, тем он самостоятельней, бедными людьми легче управлять" (что показывают повсеместно результаты голосований на разных выборах в сельской местности).

Елка у трассы

То, что происходило с нашим героем дальше, в эту логику государства вполне укладывается.

В июне 2018 ехали на «Тойоте» по Черлакскому тракту мимо села Большой Атмас его двоюродный брат Владимир Трошнев со своим приятелем Сергеем Сухановым. Понравилась им молодая елочка, росшая на обочине. Подумали, что она - бесхозная, но как впоследствии оказалось, принадлежит опытно - производственному хозяйству. Видеокамера зафиксировала, как они выдергивают ее и засовывают в багажник: Владимир решил посадить ее на своем участке, не для коммерции (стоило это деревце не больше 100 руб.), а для красоты.

По видеофиксации оперативники Черлакской полиции их нашли и доставили в отделение. Там их удерживали, как пишет Трошнев в заявлении в Таврический Межрайонный следственный отдел СУ СК России по Омской области, без составления протоколов четверо суток: за это время удалось соорудить операм и следователям из мелкой кражи масштабное ограбление, «совершенное в сговоре группой лиц». На эту группу, говорит Семен, повесили все, что было украдено в плодопитомнике «Черлакском» за последние года два: по 11 эпизодов на каждого. К соучастникам прибавилось еще двое: Семен и его младший брат Антон.

Их полицейские «вычислили» по своим видеоархивам и биллингам.: подняв все видеозаписи, где фигурирует данный автомобиль, они увидели, что братья Панфиловы несколько раз тоже ехали в нем, и даже пару раз за рулем. Имели право: Владимир Трошнев, их родственник, вписал их в доверенность на управление «Тойотой». В чем для Семена была большая подмога: возраст у его «Нивы» предпенсионный, возить саженцы далеко на ней рискованно – в любой момент может заглохнуть в таежном безмолвии.

Из биллингов следствие установило, что Семен находился шесть раз «в районе села Большой Атмас» («район» у правоохранителей понятие растяжимое: некоторые фигурирующие в деле звонки были сделаны или приняты на трассе – в десятках км от села). Что это доказывает, непонятно. Он действительно бывает иногда в тех краях (может даже подъехать к плодопитомнику ближе, чем указывают биллинги), потому что не только выращивает саженцы, но и по необходимости закупает их. Совладельцы «Черлакского» (состоящего из частных участков) проживают в Большом Атмасе: в списке собственников, по словам Семена, просматривается некоторая кастовость – преобладают в нем чиновники, правоохранители, судьи либо их родственники (сам он покупал саженцы, к примеру, у сотрудника УВД). Возможно, это обстоятельство сказалось на методах, которыми велись следственные действия.

Веский аргумент

Антон Панфилов рассказал о них в своих показаниях, а также в жалобах, отправленных в прокуратуру и СУ СК: в полиции его незаконно удерживали три дня (задержали на следующий день после взятия Трошнева и Суханова). Признания в 10 эпизодах кражи он дал, не выдержав физического и психологического давления: оно было таким, по его словам, что мало никому бы не показалось. Подписал он то, что от него требовали, спасая в буквальном смысле мужскую честь: сотрудники полиции снимали с него штаны, один из них расстегнул свои, нацелив в лицо ему половой орган. Показания Антона подтверждает Владимир Трошнев: «Его заводят к следователю: тот говорит: подпиши, он отказывается, следователь вызывает оперативников, они уводят его в свой кабинет, приговаривая « сейчас…тебя будем».

Для Омска такие «силовые приемы» правоохранительных органов – не новость. О массовом их применении в местах лишения свободы рассказывала известная правозащитница Ирина Зайцева. Не раз упоминались они и в репортажах из омских колоний обозревателя «Новой» Елены Масюк.

Антон Панфилов, Владимир Трошнев и Сергей Суханов признались во всех вменяемых им деяниях, а также подписались под тем, что Семен участвовал вместе с ними в хищении саженцев.

После того, как их отпустили из ОМВД, все трое письменно отказались от своих показаний. Дело стало разваливаться: к примеру, против Антона Панфилова у следствия не осталось ничего, за что можно было бы зацепиться: из 10 эпизодов краж, в которых он признавался, 9 отпало, из чего ясно, каким путем получены операми эти признания. У Семена из 11 перешли в обвинительное заключение 6: «доказательная база» сводится к биллингам, отдаленно связанным с местом событий, в расшифровках телефонных разговоров нет и намека на преступные действия или намерения, все звонки сделаны в дневное время, а, как известно, воры предпочитают действовать в темноте.

Штатный беспредел

Семен признательных показаний не давал: после кражи придорожной ели черлакские опера его на стойкость не проверяли, и решили спустя 10 месяцев восполнить этот пробел. Их внезапное появление в его доме описано в заявлениях, поданных начальнику УМВД по Омской области, в Управление собственной безопасности областной полиции, в Таврический межрайонный следственный отдел:

«12 апреля 2019 в дом, где я проживаю со своей семьей, пришли трое сотрудников Черлакского ОМВД….Когда я открыл дверь, меня оттолкнули, вошли, потребовали проехать с ними, при этом никто из них не показал удостоверение…Дети, напуганные присутствием посторонних и их криками, начали плакать…Далее трое сотрудников полиции, не дав одеться по погоде, принудительно вывели меня из дома. Доведя до машины, которая стояла в моем огороде, они начали меня обыскивать. При обыске я сделал им замечание на их неправомерные действия, на то, что они забирают у меня телефон, на что один из сотрудников нанес мне три удара ногой в живот. Другой сотрудник увидел, как моя жена вышла на улицу с телефоном, пытаясь заснять происходящее на видео, подбежал к ней и выбил у нее из рук телефон. Меня же посадили в машину, после чего я снова сделал им замечание по поводу их неправомерных действий, на что один из сотрудников, который сидел за рулем, повернулся ко мне и нанес несколько ударов кулаком по голове. В машину также сел и третий сотрудник, который сказал мне, что в отношении меня сегодня изменят меру пресечения по его личной просьбе, так как его родной дядя является судьей Черлакского района…

Вечером этого же дня около 22.00 по приезду домой мне стало резко плохо: у меня болела голова. Уснуть этой ночью так и не получилось: около 2.00 меня начало рвать, сильно болели живот и голова. Утром 13 апреля я обратился в БУЗО «Таврическая ЦРБ», где меня обследовали и положили на стационарное лечение с диагнозом «черепно-мозговая травма», сотрясение головного мозга средней тяжести. В больнице проходил амбулаторное лечение до 6 мая 2019 …».

Выписной эпикриз Семена Панфилова

Ответа на заявление от правоохранительных ведомств не последовало: наверное, в действиях черлакских полицейских они не увидели ничего сверхъестественного. Такие действия скорее традиционны для Омского региона, особенно сельской местности, если вспомнить, примеру, как пытали в течение недели селян сотрудники Павлоградского ОМВД. То дело, правда, не без помощи «Новой», дошло до суда.Он признал стражей порядка виновными в сотнях эпизодов пыток и истязаний, и назначил им условное наказание.

Безразмерный ущерб

Семен уверен, что полицейские не случайно нагрянули к нему именно в апреле, когда начинается сезон продажи саженцев. «Столько месяцев выжидали: им надо с меня взять подписку о невыезде, чтобы я не мог за пределы области выезжать, а здесь много их не продашь. Обрубают мне бизнес, чтоб у меня не было денег нанимать адвокатов. Детей им не жалко: им главное лишить человека возможности сопротивления - нагнуть так, чтобы он не не мог поднять голову».

Ущерб, нанесенный им плодопитомнику, по версии следствия, составляет 500 тыс. рублей.

- Они написали, что я на «Тойоте» вывозил зараз по 200-300 саженцев яблонь. Ну это же бред: больше 10 в багажник не влезет, ну 20 от силы, если аккуратно пригнуть.

А саженцев виктории, полагает следствие, похитители вывозили по тысячи – полторы, при этом сами вчетвером умещались в машине.

- Утрамбовать можно и тысячу , но это будут уже не саженцы, а сплошная каша. Что там останется от стебельков: привез, и можешь смело выбрасывать. При аккуратной транспортировке вместятся максимум штук 150. Мы с адвокатом получили из Центра государственной экспертизы заключение: в нем сказано, что такое количество саженцев поместить в автомобиль невозможно.

То есть количество «похищенного ОПГ» следователи преувеличили примерно раз в десять, а стоимость его – раза в три. «Саженцы виктории свободно можно приобрести за 10-12 рублей, а они оценили их в 30».

«Кому нужны мои дети?»

Стать зажиточным крестьянином у Семена не получилось. Его затеи в животноводстве, растениеводстве, в которые он вложил много сил и годы жизни, госорганы пресекли. Теперь у них с Алесей проблема: как выживать семье? С руками у него все в порядке: вернулся к строительным специальностям. «Ищу подработку – где каменщиком, где сварщиком, но это все – случайные заработки. Вот отработал на днях заказ – заплатили за садик, на зимнюю обувь детям отложили 17 тысяч, с одеждой у них все пока слава Богу. А дальше не знаю. как будем выкручиваться…».

Новоселье в «просторном доме» - на 100 квадратов (по социальным нормам на шестерых положено им даже больше - 108) , который строит он уже седьмой год, откладывается на неопределенный срок: по искам «потерпевших» наложен арест на стройматериалы.

- Если меня посадят, кому мои дети будут нужны? Государству, которое платит по 300 рублей на ребенка? Им надо поставить крест на мне и моей семье.

Первое заседание в Черлакском райсуде по делу о саженцах назначено на 2 октября. Судья постановила принудительно привезти на него одного из обвиняемых – Владимира Трошнева.

- Он недавно двойную операцию на копчике перенес. У него есть справка от медиков: до заживления раны ему нельзя находиться в сидячем положении дольше 5 минут. А его будут 5-6 часов везти в суд, а сколько придется сидеть в суде, неизвестно. Им надо ускорить этот процесс, чтоб побыстрее "упаковать" нас, получить поощрения за «разоблачение ОПГ»: если дойдут до Москвы наши жалобы, оно ведь может распасться…


поддержать рублём «НГ-Регион»
Хотите получать уведомления о свежих новостях?ДаНет