События
Почему, народ, как источник власти, должен уважать власть, когда сам источник она попирает?
По просьбе «Новой газеты-Регион» адвокат «Правозащиты «Открытки» прокомментировал законотворческие новеллы, принятые Госдумой РФ
фото safereactor.cc
адвокат Андрей Миллер

С принятием Федеральных законов от 18 марта 2019 года № 27-ФЗ (то, что журналисты называют «о наказании за «фейковые новости») и № 28-ФЗ («наказание за неуважение власти»), любая новость, содержащая негативную оценку описанных в законе адресатов, подлежащих уважению, может стать поводом и основанием для возбуждения дела об административном правонарушении.

Если борьба с «фейковыми новостями» ещё может быть объяснима направленностью на защиту не только права на получение достоверной информации, но и на защиту от деяний террористической направленности, от провокаций массовых беспорядков и подрыва доверия, то борьба с экспрессией негативных оценок власти и с утратой властью авторитета и доверия населения (см. «неуважение власти») труднообъяснима в плане соотношения с декларацией гарантии свободы слова. При этом, нельзя забывать и о возможных «перегибах» правоприменения в обоих случаях.

К сожалению, комментарий закона как результата деятельности органа, осуществляющего государственную власть путём нормотворчества – уже есть оценка органа, осуществляющего государственную власть.

С позиции тенденций эволюции «научной мысли» в заключениях лингвистических экспертиз по конкретным уголовным делам на территории СФО – эксперты всё чаще «уходят» от реального разграничения оскорбления (ст. 5.61 КоАП РФ, ст. 319 УК РФ) и деяний экстремистской направленности (ст. 20.3.1 КоАП РФ, ст. 282, ст. 280 УК РФ), опускаясь до тождества «неприличной формы» и «формы оскорбительной», подменяя лингвистический анализ поиском и констатацией наличия или отсутствия «негативной оценки» и «одобрения негативных действий» как оснований для выводов о наличии «оскорбления» или «возбуждения ненависти или вражды и унижения достоинства».

Анализ положений указанных норм (см. «об ответственности за оскорбления и экстремистские действия» в целом) позволяет сделать такие выводы: «унижение» - это признак и «оскорбления» и «экстремистских составов», но в оскорблении речь идёт о «действии словом» (хотя судебной практике известны и иные случаи – плевок, например) в адрес конкретного лица, а в «экстремистских составах» - «действии делом» и с направленностью на другие цели, совершенное в адрес не индивидуама, а социума или какой-то его части.

Легальная дефиниция оскорбления: «унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной форме». В законе «о неуважении власти» речь идет об ответственности за «Распространение … информации, выражающей в неприличной форме, которая оскорбляет человеческое достоинство и общественную нравственность, явное неуважение к обществу, государству, официальным государственным символам Российской Федерации, Конституции Российской Федерации или органам, осуществляющим государственную власть в Российской Федерации», т.е. речь идёт об информации, выражающей явное «неуважение» в т.ч. и к органам, осуществляющим государственную власть. Мониторинг законодательства России в справочно-правовых системах путём использования функции поиска выдаёт на слово «уважение» большое количество ссылок об обязанности государства и органов, осуществляющих власть уважать человека, его достоинство и т.п., но ни одной про обязанность человека и гражданина «уважать» власть.

Положениями ст. 9 УИК РФ установлена легальная дефиниция цели уголовной репрессии – исправления, под которым понимают в т.ч. формирование у осужденных уважительного отношения к человеку, обществу, труду, нормам, правилам и традициям человеческого общежития и стимулирование правопослушного поведения. Единственный случай, когда за «неуважение» к обществу (но не к власти) предусмотрена ответственность – это хулиганство (ст. 20.1 КоАП РФ, ст. 213 УК РФ).

Анализировать новеллы нужно и с позиции соотношения норм общих и частных. К примеру, есть положения об оскорблении (ст. 5.61 КоАП РФ) и об оскорблении представителя власти (ст. 319 УК РФ).

Попытка «симбиоза» признаков оскорбления, экстремизма и хулиганства на «выходе» проблематична с позиции юридико-технического оформления нормы. Легальная дефиниция «информации» есть в ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» - информация - сведения (сообщения, данные) независимо от формы их представления (п. 1 ст. 2).

Итак, в комментируемой новелле имеется:

а) информация, выражающая явное неуважение;

б) новый вид «неприличной формы» информации - форма, которая оскорбляет человеческое достоинство и общественную нравственность;

в) в адресаты неуважения помимо общества, уважать которое человек обязан, включены государство, официальные государственные символы Российской Федерации, Конституция Российской Федерации и органы, осуществляющие государственную власть в Российской Федерации.

Риторические вопросы многих – «Как форма может «оскорблять?», т.е. унижать человеческое достоинство и общественную нравственность в неприличной форме? «Каким нормативным правовым актом установлена обязанность безусловного уважения государства и органов, осуществляющих государственную власть в Российской Федерации?» «Почему источник власти должен уважать власть, когда она попирает сам источник? «Не является ли подобное нормотворчество результатом смешения приоритетов и ценностей, установленных ст. 2 Конституции Российской Федерации?», « Можно ли утверждать, что подобные законы – есть следствие фактического ограничения свободы слова, негласной борьбы с инакомыслием, проявление латентной цензуры?» и т.п. – останутся без ответа, т.к. в свете таких новелл правового регулирования – до проверки Конституционным Судом Российской Федерации этих федеральных законов на предмет соответствия Конституции России – любой ответ – оценка, а там, где оценка – там всегда можно усмотреть и неуважение.

Андрей Миллер

поддержать рублём «НГ-Регион»
Хотите получать уведомления о свежих новостях?ДаНет