События
Кошмар президента
Дело главврача Реабилитационного Центра состоит из откровенных подделок, которые судья и прокурор не видят в упор
Помпрокурора Алексей Дрохенберг (слева), судья Наталья Захарова (справа)

К примеру, понятые не имеют понятия, кто и под чем за них расписался

Если бы дело о невыплате заработной платы в Реабилитационном Центре «Рассвет» попалось бы на глаза президенту, он испытал бы острые ощущения (вспомним его признание на заседании СПЧ: «при чтении некоторых судебных решений у меня встают дыбом оставшиеся волосы на голове»). Сказано было три года назад: волосы у главы государства, к счастью, еще остались, но их определенно не хватит на все такого рода судебные разбирательства.

Хватило б хотя бы на одно это: правда, в деле главврача «Рассвета» (по совместительству директора «Новой газеты – Регион») Нателы Полежаевой решения еще нет, но длящийся около полугода процесс близок к исходу – остались прения, за ними последует приговор. По завершении судебного следствия можно сказать с уверенностью: практически все сколько-нибудь значимые документы в этом деле грубо подделаны.

Начнем с последнего заседания, где адвокатом Полежаевой были представлены на рассмотрение гособвинения и суда подписи понятых под протоколами осмотра компьютерных дисков, изъятых при обыске оперативниками. Судите сами: понятые – одни и те же, а подписи под двумя документами у них – разные. Гособвинителю это не показалось странным, судья, которая с ним всегда солидарна (не было за полгода между ними ни единого разногласия) тоже не стала в эти подписи вглядываться и отказала стороне защиты в ходатайстве о проведении почерковедческой экспертизы.

Поддельные подписи понятых. Документи представлен редакции Нателой Полежаевой
Поддельные подписи понятых. Документ представлен редакции Нателой Полежаевой

В другой официальной бумаге – «предупреждении УФССП» кто-то неловко расписался за обвиняемую: она ходатайствовала о проверке достоверности ее подписи, но прокурор и следом за ним судья решили не вдаваться в подробности. Хотя строится на этом «предупреждении» все сопутствующее дело – о «неисполнении судебного решения» (речь идет в нем о задолженности перед кредиторами): если с предупреждением она не была своевременно ознакомлена, это дело возбуждено незаконно.

Подписи ряда «потерпевших» по делу о невыплате заработной платы тоже подделаны, о чем они заявили в суде. Остальные признались, что сами заявления не писали – подписали их под давлением следователей. Признали себя потерпевшими только два человека, ограбившие Реабилитационный Центр: юрист, получивший около миллиона рублей за более года ничегонеделанья, и врач – терапевт – за такой же срок отсутствия на рабочем месте – вознаграждение втрое меньшее: при этом они не были в отпусках, не болели, добились странных выплат с помощью юридических процедур, в чем помогла им «высокая крыша» (о ней скажем ниже).

Не многовато ли фальсификата для одного дела, по объему и по масштабам (сумма задолженности, вменяемой обвиняемой – 3,5 млн. руб.) более чем заурядного? И это еще – далеко не весь. Страшно становится за президента: а вдруг оно каким-то чудом ляжет к нему на стол? Он хоть и ведет здоровый образ жизни, но все же уже далеко не молод. Если начнет разбираться в нем, ему откроются бездны, о которых он, может статься, даже и не догадывался.

Возьмем те же диски, которые опера вытащили из серверной в бухгалтерии: они должны были по идее содержать крайне важные сведения, по которым можно точно сказать, какова в РЦ задолженность по зарплате, попадает ли она под статью УК, но их там почему-то не оказалось. Сторона обвинения полагает, что их стерли сами бухгалтеры, для чего и каким образом, непонятно: их про обыск никто не предупреждал, опергруппа явилась в «Рассвет» внезапно – ворвалась в бухгалтерию, избив загородивших дверь инвалидов (один из них после столкновения с правоохранителями был доставлен «скорой» в больницу).

В санкции на проведение обыска было сказано, что Натела Полежаева – свидетель, а не подозреваемая, да и не она там была указана, а некая «Натела Леонидовна» (ее отчество – Олеговна), возможно, следователь просто оговорилась по Фрейду: Леонид – самый авторитетный носитель этой фамилии, руководивший Омской областью больше 20 лет, обвиняемая – его бывшая невестка: по ее мнению, он имеет к данному делу непосредственное отношение (да и все, кто здесь живет много лет, понимают, что без его согласия заводить такое дело никто бы не стал)…

Диски Следственное управление СКР возвратило через семь дней: база данных на них была полностью зачищена, и бухгалтерам пришлось ее кропотливо восстанавливать месяцами. Есть предположения, что эти данные следствию не понравились, и поэтому в протоколах осмотра дисков – поддельные подписи понятых.

А в том, что они поддельные, нет никаких сомнений. Мы с замом главного редактора региональной «Новой газеты» проехали по местам жительства девушек, чьи подписи не похожи на самих себя – Ксении и Снежаны. Адрес первой – улица 50 лет Профсоюзов, дом 83, квартира №. 128. Дом двухподъездный, пятиэтажный – такой квартиры в нем нет, их всего 41.

В доме всего два подъезда
Подъезд второй и последний

Другая понятая – Снежана действительно проживает по указанному в протоколе адресу. Она – девушка непростая: окончила магистратуру юридической академии, работала секретарем в суде, сейчас – стажер-следователь в отделе полиции. «Обе подписи– сказала она – Не мои». Ничего об этом деле не знает: кто-то, не предупреждая ее, за нее расписался, притом по-разному. Кто бы мог это сделать, не представляет и не собирается выяснять. Мы спросили, может ли она написать расписку, или мы ее запишем на видео: отказалась категорически. «Если вас вызовут в суд в качестве свидетеля – Не пойду – Понимаете, из-за этих подписей человек, ни в чем не виновный, может лишиться свободы. – Понимаю, но я в таком месте работаю…Мне нельзя».

Вот что самое страшное для президента: 25-летняя девушка, только что закончившая юридический вуз, вполне здраво осознает, что она поступила на работу не в правоохранительные органы, а в преступное сообщество, где служения закону, стране, ее гражданам быть не может: по негласным правилам мафии всякий, кто авторитетней тебя в криминальной иерархии, вправе подставлять твое честное имя (долго ли оно останется таковым?) под свои аферы и махинации. Если что не нравится – увольняйся.

Не в наших правилах тайно записывать людей, с которыми мы общаемся, но, к сожалению, мафия выбора нам не оставила: диктофонная запись разговора с мифической понятой, и фотографии дома, где нет квартиры, указанной в протоколе, будут переданы суду.

Чем фальсификаторы уголовных дел отличаются от фальшивомонетчиков? При гипотетическом выборе из двух зол предпочел бы последнее, потому что судьбы людей так безбожно они не калечат (доставляют неприятности в большей мере не людям, а государству - заставляя, к примеру, работать те же правоохранительные органы), и так явно не лицемерят: не издеваются над правами сограждан, подрывая их веру в справедливое государство, в правосудие (по данным ВЦИОМ доверяет судам только каждый седьмой россиянин) и т.д. Ну и делают свое дело профессиональнее: их фальшивки, как правило, от оригиналов не отличишь. Правоохранители часто не утруждаются даже имитацией, полагая, что если заказчик - влиятельный, то сойдет любая туфта.

Кстати, имя заказчика обвиняемая назвала в судебном заседании дважды, как и сумму, заплаченную за исполнение заказа: сообщил ей эти данные ее бывший супруг – старший сын бывшего губернатора: по его словам стоило это дело экс-начальнику УФСБ 3 млн. рублей. Дал же ему и его соратникам, в частности, бывшему главе областного Минздрава, с которым он состоит в родстве, разрешение на захват «Рассвета» (зданий, парковой зоны площадью 8 га на берегу Иртыша), по ее сведениям, ее бывший свекр.

Косвенно подтвердила в суде часть этой информации старший судебный пристав, признавшаяся, что регулярно ходила докладывать о ходе взыскания долгов с РЦ«Рассвет» (не по зарплате, а перед частными компаниями) в Управление ФСБ. Ускоряя этот процесс, кураторы с Ленина, 2 («серый дом») вели дело к ликвидации Реабилитационного Центра, где, как писала ранее «Новая» , по уникальным методикам занимались около 700 детей, страдающих ДЦП, аутизмом, болезнью Дауна и больше тысячи взрослых, больных рассеянным склерозом. В 2017 году Областной Минздрав лишил их законного права проходить реабилитацию по программе обязательного медстрахования там, где они хотят (факт дискриминации «Рассвета» и его пациентов признан УФАС, но областная власть его решение проигнорировала). Опрошенные судом инвалиды и их родители заявили, что если будет уничтожен «Рассвет» (чего упорно добиваются рейдеры), лечиться и реабилитироваться им будет негде: такого Центра больше в Сибири нет. Попытки довести его до банкротства (по счастью этого пока не произошло) они расценивают, как «геноцид инвалидов Омской области»

Наверное, расстроился бы президент, узнав, чем занимается ведомство, в котором он обрел духовные скрепы. А нравится ли ему такая форма правления (неважно, как ее называть – мафиозной ли феодальной), при которой заложниками конфликта в главной семье какого-нибудь региона становится все его население?

Еще одно бесценное откровение прозвучало в суде во время допроса эксперта. Из ее показаний следует, что при проведении экспертизы она строго придерживалась указаний следователя, которая и возбудила данное дело. Со стороны эксперта это было вполне естественно, поскольку экспертный отдел, где трудится она уже 20 лет, является подразделением Следственного управления СКР. Таким образом, «возбудители» уголовных дел сами же делают по ним экспертные заключения. Обычно для бухгалтерских экспертиз используются жесткие диски, которые в данном случае оказались пусты. Поэтому пришлось ей высчитывать задолженности по зарплате по «расчетным листкам»: откуда они взялись, неясно – на них нет ни подписей, ни печатей – только скупые колонки цифр, зато на оборотной их стороне все выглядит красиво и правильно, но эти бумаги – девятилетней давности, найденные оперативниками в архиве – к РЦ «Рассвет» отношения не имеют.

Суд посчитал такие «листки» приемлемыми, а в экспертизе по настоящим – оформленным надлежаще со всеми подписями и печатями – обвиняемой отказал (по ним задолженность по зарплате получается меньше в разы).

В послужном списке эксперта за 20 лет нет, по ее словам, ни одного оправдательного приговора. Их при такой постановке дела не может быть по определению – до момента, пока не встанут дыбом волосы президента. Но вероятность такого чуда близка к нулю, к сожалению.

Документы предоставлены редакции Нателой Полежаевой

поддержать рублём «НГ-Регион»
Хотите получать уведомления о свежих новостях?ДаНет