События
«Ты умирать сюда приехал»
Нравы в омских колониях не меняются после громких публикаций: по сведениям правозащитников и адвокатов, они по–прежнему остаются бесчеловечными
www.novayagazeta.ru Вход в ИК-7

«В терапевтическом отделении ЛПУ №11 осуждённые ползают по полу и лают как собаки. Активисты одевают на них ошейники, их заставляют это делать, а также спрашивать - можно ли проползти в туалет», - говорит правозащитница Ирина Зайцева. Жалобы по каждой колонии, а также информацию о пытках холодом, которую ранее озвучила нам правозащитница, она передала в омскую прокуратуру и руководству ФСИН России для проверки.

Ответ из омской прокуратуры уже получен. Старший помощник прокурора по надзору за законностью исполнения уголовных наказаний Андрей Хомяков пишет, что имена конкретных лиц, получивших обморожения, в ее обращении не названы, поэтому проверить его не представляется возможным, а систематические проверки, что регулярно проводятся, не выявляют нарушений.

«На протяжении всего времени пребывания в карантине днем заходили сотрудники администрации и заставляли плясать ламбаду. И приседать, отжиматься, ползать и все время били сильно. На третий или четвертый день мне сломали ногу. Мне в санчасти дали освобождение. Но даже и после этого подвергался избиениям и издевательствам, пыткам…», - приводит слова одного из своих подзащитных на странице в соцсети «Фейсбук» адвокат Вера Гончарова.

В пресс-службе ведомства NGS55.RU пояснили, что эти данные проверить невозможно в силу того, что в сообщении нет информации о том, в какой именно колонии могли проходить такие «танцы», также защитник не называет имя заключенного. По версии УФСИН, запись Гончаровой призвана дестабилизировать обстановку в колонии.

По словам адвоката Веры Гончаровой, она не называет колонию и имя заключенного в целях безопасности своего доверителя. Такой же комментарий у Ирины Зайцевой: родители заключенных и сами заключенные просят о помощи на условиях анонимности.

У людей, занимающихся правозащитной тематикой в сфере исполнения наказаний, давно уже сложилось стойкое ощущение, что эта система – непробиваема, что обитатели ее обречены на бесконечные издевательства, которые становятся все более изощренными с годами, что правда из глухих, угрюмых тюремных мест никогда не выйдет на божий свет и, может быть, откроется только нашим потомкам.

В прошлом году у Елены Масюк, обозревателя «Новой газеты», вышла серия репортажей о преступлениях во ФСИН России, за что журналистка вошла в число победителей конкурса им. А. Д. Сахарова, но ни одного уголовного дела, кроме новых расследований в отношении самих заключенных, мы так и не увидели.

В прошлом году «Новая» рассказывала о бунте в ИК-6, случившемся после того, как заключенные другой омской колонии – ИК-7, преодолев страх на глазах своих мучителей заявляли о лишениях и пытках. Причины тюремного восстания до сих пор остаются неясными, в СМИ много версий: от официальной, согласно которой «отрицательные» заключенные затеяли драку, пытаясь склонить к неповиновению «положительных», до версии о том, что бунт был нужен администрации самой тюрьмы.

Одним из его организаторов следствие называет заключенного ИК-6 Апти Акиева. Он же виновным себя не считает. Как уже писала «Новая газета», он заявлял, что не участвовал в бунте, но ему и другим заключенным предлагали взять вину на себя или оговорить другого. По словам подозреваемого, которые он, в том числе озвучил в суде, в следственном изоляторе его вынуждали взять вину, подвергая всяческой дискриминации и пыткам.

«В случае моей смерти, а также тяжелых телесных повреждений в результате суицида, прошу возбудить уголовное дело по факту доведения до самоубийства. Виновными лицами является администрация СИЗО-1 города Омска», - это заявление Апти Акиевым было написано еще в декабре. 23 января правозащитнице Ирине Зайцевой удалось передать его замдиректора ФСИН России Анатолию Рудому. Сейчас на Апти никто не давит. Он дает показания.

Информацию о том, что заключенных, под страхом всяческих мучений, заставляли себя оговорить, подтверждали и Ирине Зайцевой.

По словам адвоката Веры Гончаровой, идет активная работа по искусственному выявлению участников и организаторов так называемого бунта.

- Один из подзащитных сообщил, что к одному из осужденных подходил следователь или оперативник с уже заготовленными ответами на вопросы, которые он ему прочитывал, заключенный пожимал плечами, ему говорили, где ставить подпись и он ставил, - говорит адвокат.

Что касается ситуации в ИК-6, где в октябре случился бунт, после жалоб защитников в ЕСПЧ и внимания прессы, там все-таки несколько смягчился режим, но есть опасения, учитывая общую атмосферу в учреждения Омского УФСИН, что долго эта оттепель не продлится.

«Было радостно слышать, что питание стало приличным – еда, а не вода, что они не ходят - в позе «корпус 90», что их не бьют, что они не маршируют на плацу и не стоят на морозе по 8 часов», - рассказывает Вера Гончарова.

В ИК-7 пока не замечено таких перемен, хотя о том, как в ней пытают людей «Новая газета» писала тоже множество раз.

Петр Царев (имя изменено, в целях его безопасности), которого в июне прошлого года, представители СПЧ нашли привязанным к кровати, продолжает жаловаться на пытки, родственники и адвокаты не могут добиться свидания с ним.

- Один из моих подзащитных слышит крики о помощи, и когда он обращается к сотрудникам колонии, чтобы прекратили – остановили пытки, потому что это невозможно слушать, его в свою очередь выводят, он пишет объяснительные, получает дисциплинарные взыскания», - рассказывает адвокат Вера Гончарова.

Роман - брат заключенного Царева, которого, по его словам, пытают регулярно и непредсказуемо, в телефонном разговоре признался, что у его семьи силы уже иссякли – они не верят, что кто-то может им помочь, они просто надеются, что он выживет.

- Мы нашли адвоката здесь, в Ханты-Мансийске. Она поехала в Омск, но ей не дали свидания с братом. Он якобы находился в «больничке», поэтому мы не знаем толком, что с ним. Письма читают, правду он написать не может, разговариваем шифрами. Заявления о пытках, что он написал более чем на 100 листах, мы получили чудом, пока он был в СИЗО. Там дали единственное свидание, тогда он проходил свидетелем по делу о насилии в колонии», - пояснил Роман.

Как стало известно правозащитникам, в администрации ИК-7 считают Царева неадекватным, а его крики из камеры оценивают как провокацию.

Крики о помощи приходят из разных подразделений УФСИН. За комментарием одного из них, мы обратились в Министерство здравоохранения Омской области. Бывший заключенный Иван Володин сейчас находится в клиническом противотуберкулезном диспансере на улице Целинной. Как поясняет автор видео, что было размещено в паблике «Инцидент Омск», у пациента не хватает сил, чтобы дойти до кабинета врача, а медперсонал посещает его редко, примерно один раз в одну-две недели.

«Я — Володин Иван Сергеевич, приехал сюда из тюрьмы. Я обратился к доктору за помощью, может, нужны какие-то медикаменты. На что она мне ответила: «Ты думаешь, тебя просто так освободили? Тебя умирать сюда привезли».

В пресс-службе Минздрава Омской области обещали прокомментировать данный инцидент, но пока ведомство недоступно для комментариев.

У адвокатов и правозащитников также имеется много жалоб от бывших заключенных, а ныне пациентов страдающих тяжелыми формами туберкулеза. О том, как они пытаются лечиться, мы писали осенью, некоторые пациенты, жаловавшиеся на условия в больнице, уже умерли.

поддержать рублём «НГ-Регион»
Хотите получать уведомления о свежих новостях?ДаНет