Истории
«Лагерная пыль»
Народный артист Вацлав Дворжецкий обрёл свободу, спрятав «ножичек» в ботинке, чтобы в любой момент перерезать себе вены. Сталинские репрессии двадцать...
Фото: Открытый источник

Народный артист Вацлав Дворжецкий обрёл свободу, спрятав «ножичек» в ботинке, чтобы в любой момент перерезать себе вены.

Сталинские репрессии двадцать лет собирали в лагеря лучших людей страны, большую часть творческой интеллигенции, цвет науки. «Лагерная пыль» 20-х-40-х годов XX века - актёры, журналисты, учёные. «В лагерях была огромная концентрация порядочности, мужества, доброты и свобод»”, - делился воспоминаниями актёр Вацлав Дворжецкий. Но выжить удалось немногим, большинство свободных духом людей оказались растерзаны режимом.

Около 15 тысяч архивных уголовных дел в отделе УФСБ по Омской области хранятся отдельным фондом. Главная особенность его в том, что это хранилище вмещает дела на обвиняемых по политической – 58-ой статье Уголовного кодекса РСФСР. Эти документы хранятся отдельно, потому как абсолютное большинство дел позже было прекращено в связи с отсутствием состава или события преступления - по реабилитирующим статьям. Большая часть таких дел приходилась на периоды усиления политических репрессий.

«При ужесточении режима репрессии во все времена начинаются с деятелей культуры. Они - носители всего передового, культурного и гуманистического, поэтому удары в первую очередь обрушиваются на них. Хотя немногим обывателем это особо понятно. Дело в том, что они сеют разумное, доброе, вечное - из чего вырастет протест против этих грубых сил террора. В Сибирь ссылали и в 20-е, и в 30-е годы. К концу 40-х культурный слой Сибири сильно возрос. Они оставались на поселении после каторги, обзаводились семьями, общались с единомышленниками», - рассказал кандидат исторических наук Александр Минжуренко.

Народный артист Вацлав Дворжецкий был вынужден долгое время находиться в Омске и здесь его считают отцом-основателем театра юного зрителя, не говоря о количестве жизней, которые он спас во время второго срока.

Дворжецкий был репрессирован дважды. Первый срок – 10 лет - он получил за чтение запрещённой литературы, второй – 5 лет - за то, что оказался в Омске.



Вайгачская экспедиция ОГПУ (остров Вайгач). 1931 год. Лагерный театр

В книге «Пути больших этапов» он назовет себя «не дострелянный классовый враг». Дворянин по социальному происхождению и поляк по национальности стал после гибели Российской империи опасным элементом для нового государства. Сначала исключают из комсомола «по причине социального происхождения», а меньше, чем через 5 лет, 19-летнего студента Киевского политехнического института берут под стражу прямо на улице.

«Особым совещанием» Дворжецкий был приговорен к 10 годам – за участие в студенческой организации «ГОЛ»: в группе освобождения личности несколько студентов читали «Бесов» Достоевского, обсуждали идеи Ницше и Гегеля - говорили о свободе мнений, совести и праве на убеждения. Политическая элита таких разговоров не прощала и за освобождение собственной личности Вацлав Дворжецкий отправился «по островам ГУЛАГа».

Погрузка леса, строительство железной дороги, работа на свинцовых рудниках и… дебют на сцене. Дворжецкий начинает выступать в клубе - культурно-воспитательной части колонии, а позже попадает в настоящую труппу. В Медвежьегорске, в лагере на строительстве Беломорско-Балтийского канала Вацлав Дворжецкий оказывается в «большом театре», - труппе, состоящей из режиссёра, директора и репрессированных профессиональных артистов.

Начались спектакли «крепостного театра». Они завоевали признание и культбригаду стали отправлять в соседние лагеря на гастроли. Театральная карьера Дворжецкого началась за решёткой, и он играл с актёрами Мариинского и Александровского театров, второй студии МХАТа.

Но лагерная жизнь даже для актёра – это не только гастроли. Вацлав Дворжецкий с особенной болью вспоминал о том, как в 31-м приходилось закапывать трупы.

«А это что? Чернеют пни?.. Господи! Это люди. Голые... мёртвые... мёрзлые... люди.... везде... вокруг... Из-под снега торчат колени, руки, головы, ноги, спины. “Слушай команду! Всё собрать, снести в яму!”. Гробовая тишина. Никто не шевельнулся. Щёлкнули затворы. “А ну, давай! Управитесь к обеду – каждому двойную пайку! И премиальные!..”. Управились к вечеру. Сровняли яму. Оставили так. Растает, потом засыплют. Другим штрафникам работа будет. Вернулись в камеру. По кило хлеба получили и пирожок с капустой. А руки немытые. Впереди ночь страшная... и руки немытые... В эту ночь и клопы замерли. Не жрали клопы... Уснуть!.. Где уж тут! “Лагерная пыль... Не уснуть... Всё равно не уснуть... Долго не уснуть...»

Дворжецкому удалось выжить и позже он признается, что «выживание для актёра – в профессии и чувстве свободы». А что такое абсолютная свобода он понял, когда стал хранить при себе заточенный крючок от ботинка, который мог в любой момент помочь уйти из жизни непобежденным.

«Наконец, вызывают»: «С вещами на волю!». В 1937 году, когда новая волна творческой интеллигенции заполняла лагерные нары, Вацлав Дворжецкий вышел на свободу. Но без ограничений на воле не обошлось: «минус сто» - при освобождении ему запретили проживать в ста крупнейших городах Союза. Свободный актёр отправился в Харьков, где устроился в рабоче-колхозный театр, но месяц спустя был вынужден уехать, так как «взяли того, кто меня рекомендовал». После недолгих скитаний будущий народный артист оказался в Омске. Дворжецкий просто ткнул пальцем в географическую карту СССР, стараясь метить повыше и поправее.

«И вновь – верхняя полка общего вагона. Но она пуста. Поезд стоит на станции Омск. Поздний вечер. Вьюга. Человек, закрываясь руками от снега, идёт по незнакомому городу, переходит через мост, видит огоньки небольшого домика. Голод и холод не дают времени на раздумье, и он входит в дом. Обычная забегаловка, за полчаса до закрытия. За дальним столиком – мужчина средних лет, изрядно выпивший. Он видит вошедшего и зовёт его к столику…», - пишет в своём очерке о Вацлаве Дворжецком (в книге «История в лицах») журналист и писатель Сергей Денисенко.

За столиком в ту первую ночь в Омске Дворжецкий познакомился с бухгалтером Дома колхозника, от него узнал о новом театре – театре юного зрителя, которому были нужны профессиональные артисты. На следующий день актёр был принят в омский ТЮЗ, получил запись в трудовую книжку и комнату недалеко от работы.

Несколько лет работы и абсолютный успех: ТЮЗ начинает гастроли в соседние города, а актёр получает приглашение в омский драмтеатр. Жизнь стала налаживаться, но в 1941 году в его дом пришли сотрудники НКВД. В тот вечер он с женой – балериной Таисией Рэй купал 2-летнего сына – в будущем известного актёра кино Владислава Дворжецкого.

Причиной новых репрессий стало «ужесточение внутренней политики СССР в связи с Великой Отечественной войной». Омск стал закрытым городом и таким как Дворжецкий, в нём места не было. Позже он будет корить себя за то, что не уехал в район, но тогда эта мысль его не посетила – театр требовал не покидать город в разгар сезона. Дворжецкий написал прощение о возможности остаться в Омске, но чекисты уже опросили актеров «драмы» и собрали доказательства для нового дела на «врага народа». Большинство его коллег дали показания, где уверяли, что Дворжецкий восхищался «чистотой» работы немецких бомбардировщиков, критиковал Гитлера за то, что он не даёт команды бомбардировать глубокие тылы страны и думает о побеге к немцам. В январе 1942 актер был обвинён в антисоветской агитации, подготовке теракта и покушении на измену Родине. В марте он был признан виновным по 58-статье и отправлен на 5 лет в исправительно-трудовой лагерь. Почти весь второй срок актёр отбывал в Омске.

«Война, очередной голод. В лагере только лозунги: «Все для фронта! Хлеба – 200 граммов давали и баланда – вода и капуста. Пухли от голода. Двигались с трудом. Не успевали вывозить мёртвых».

В 1946 году Вацлав Дворжецкий вышел на свободу, его брак распался и он начал жизнь с нуля. Он играл в драмтеатре, преподавал в театральной студии, где одним из его учеников был Михаил Ульянов. В 50-х он знакомится со второй женой – актрисой, прибывшей по распределению - Ривой Левите, с которой после смерти Сталина они покинули Омск навсегда.

По словам Сергея Денисенко, друга (несмотря на то, что он годился во внуки В. Дворжецкому) и автора очерка о Дворжецком, судьба актера была удивительной, трудной, часто – на выживание, но творческой и счастливой. И на этот счет у Вацлава Яновича была своя теория.

«...Каждому человеку дарован судьбой мешок с чёрными и белыми шарами, причём тех и этих – одинаковое количество (какое количество – человек не знает). Выпадают часто белые – хорошо! Но только нельзя забывать при этом, что впереди осталось больше чёрных. А выпадают чёрные – что ж, значит впереди больше белых шаров остаётся», - цитирует Дворжецкого Сергей Денисенко.

В 1989-м в книге «О театрах ГУЛАГа» Вацлав Дворжецкий напишет: «Не знаю, что ещё может быть такое страшное, чего я ещё не пережил...».

«Это был интеллигент до мозга костей. Это был человек, при котором стыдно было косноязычно говорить, например. Я, правда, не страдал этим, но при нём подбирал каждое слово», - вспоминает Сергей Денисенко.

Знакомство Денисенко и Дворжецкого состоялось в 1987 году. Известный на всю страну актер давно жил в городе Горький (ныне Нижний Новгород). В 1987-м он был приглашен на юбилей театра юного зрителя. Приглашение, составленное администрацией театра, было сухим и молодой завлит ТЮЗа – Сергей Денисенко получил письмо от Дворжецкого.

«Я получил письмо обиженного человека. Ему тогда было 76 лет. И он получил сухое, кондовое приглашение… И дальше он пишет: «дружочек Сергей Павлович, я узнал ваше имя-отчество. Вы скажите там вашим, что я, простите, был у основания театра, ко мне можно было по-другому обратиться». Обида была сокрытая, он сдерживал себя, но я понял, что это была обида забытья. Я потом много раз с этим сталкивался и сегодня могу сказать, что если многих сегодня вернуть на эту землю, обида забытья в Омске - она была бы почти у всех. Мы не умеем сохранять память. Я тогда не знал, что это мой первый урок, который мне преподал Дворжецкий и который во мне аукнется спустя десятилетия - для меня станет главным делом жизни – сохранять память», - рассказывает Сергей Денисенко.

Омск. 1988 год. Встреча с Вацлавом Дворжецким

По словам Сергея Денисенко, Дворжецкий был абсолютно свободным и раскованным. В 1987-м он не смог приехать на юбилей театра, но год спустя все-таки оказался в Омске и поразил своего молодого друга желанием жить и внутренней свободой.

«Вошли в автобус, он узнаваемое лицо - Вацлав Дворжецкий, он это понимал, мы вошли, и он сразу стал актёром: начал громко говорить. Я ему шепнул Вацлав Янович, ну, что же вы так громко? А он - что такого, я говорю правильные вещи, пусть меня слышат все. Автобус замер, он был полон, а мы говорили о вещах очень серьезных, связанных с товарищем Горбачевым. Замерший автобус едет по Омску, в центре Вацлав Дворжецкий, который говорит только мне, но говорит для всех. «Дружочек мой, да как это можно, вы понимаете, что происходит? А как люди живут? Да, перестройка. Ну и что. А чем это кончится?». Это было что-то. Не все так умеют, но это был человек, который обрёл свободу однажды, который обрёл свободу тогда, когда «он спрятал ножичек у себя в ботинке», чтобы в любой момент перерезать себе вены. И когда он спрятал этот ножичек, он обрёл свободу».

По словам Денисенко, людей, которые бы сконцентрировали в себе столько, сколько Вацлав Дворжецкий в своей судьбе, он больше не встречал.

«Люди подобного плана – это люди достаточно скромные и, однозначно, бессребреники. Это люди интеллигентные, не потому что они воспитаны на этических принципах, они интеллигентны по сути своей. Ещё у этих людей есть одна черта, они трепетно относятся к тому, что было в начале – то есть к Слову. Эти люди умеют слышать и еще они исповедуют, пусть даже не все о нем знают, постулат Сократа – «заговори, и я тебя увижу». Да, они не обладают многими государственными навыками, они не умеют быть чиновниками, это не в их крови, не умеют быть ворами, подлецами, депутатами, президентами, министрами культуры и так далее. Они не могут в принципе ими быть по одной причине - это противоестественно их природе».

Вацлав Дворжецкий был реабилитирован в сентябре 1990 года. Он сыграл 122 роли в 111 спектаклях и 92 роли в кино. Галина Волчик звала в «Современник», но он так и не перебрался в Москву.

Скончался 11 апреля 1993 года в Нижнем Новгороде. Через год его супруга издала написанную им книгу «Пути больших этапов».

Анна Жолнерчук

Фото из архива Сергея Денисено

Материал подготовлен при помощи Сергея Денисенко

поддержать рублём «НГ-Регион»
Хотите получать уведомления о свежих новостях?ДаНет