Истории
Милитаризм à la russe
Представляем конкурсную работу одного из самых известных российских блогеров - Алексея Кунгурова
Фото из ЖЖ Алексея Кунгурова

Представляем одну из работ, выдвинутых на премию «За журналистику как поступок», писателя, публициста, блогера Алексея Кунгурова

Алексей Кунгуров родился 6 марта 1977 года в Тюмени. Женат, двое детей. Зарегистрировался в ЖЖ 23 января 2007 года. Входил в десятку самых популярных ЖЖ-блогов, в мае 2015 года блог Кунгурова был самым цитируемым блогом ЖЖ.

3 марта 2016 года задержан сотрудниками УФСБ, в его квартире прошёл обыск, в ходе которого был изъят компьютер. 4 марта выпущен под подписку о невыезде. Позднее суд изменил меру пресечения и в июне 2016 блогер был взят под стражу. 20 декабря того же года Приволжский военный суд признал его виновным в «оправдании терроризма» (часть 1 статьи 205.2 УК РФ) и приговорил к двум годам заключения в колонии-поселении.

Правозащитный Центр «Мемориал» признал Алексея Кунгурова политическим заключенным.

10 января 2017 года Алексей Навальный заявил, что будет представлять интересы Алексея Кунгурова (а также Антона Носика) в Европейском суде по правам человека.

В июне 2018 года блогер вышел на свободу и опубликовал в своем ЖЖ десятки постов. В его блоге сейчас миллионы просмотров.

Автор книг «Будет ли революция в России?», «Вертикаль. Как работает система Путина», «В. В. Путин. Роль в истории», «Нефтяная ломка. Что будет с властью и Россией?» и других. Публикуем последнюю работу Алексея Кунгурова, вышедшую в свет на его странице в ЖЖ 10 ноября с.г.

Милитаризм à la russe

Что такое милитаризм? Спросите об этом у бывшего командира юнармейского отряда, то есть у меня. Да, советский милитаризм сочился из всех щелей. Одно из первых моих воспоминаний о детском саде – утомительные репетиции и, наконец, празднование Дня Советской армии и военно-морского флота, как тогда официально именовался день 23 февраля. Он не был выходным, но отмечался с широчайшим размахом. Вот я в черных шортах, белой рубашке и белых гольфах, мне четыре года. В 30 юных глоток мы поем песню «Наша Родина сильна»:

Мы гордимся нашей

Мирною страной!

И непобедимой

Армией родной!

И припев вместе с воспиталками:

Наша Родина сильна,

Охраняет мир она,

Охраняет мир она!

С младых ногтей я уяснил, что СССР – самая мирная страна на свете, которая никогда ни на кого не нападает. Но если кто-то где-то вынашивает агрессивные планы и мешает нам любить мир, то это зря, ой, зря. В общем, то, что называется «милитаризм», в наши годы называлось «миролюбие». Я маршировал, пел песню про то, как мы любим мир, и хотел скорее вырасти, чтобы не только быть пассивно-миролюбивым, но еще и бороться за мир вместе со всем прогрессивным человечеством.

Борьба за мир предполагала активные действия, экшен, как говорится. Этому учила нас могучая советская литература. И прогрессивная литература других народов мира, любящих мир. Одной из любимых моих книжек в пять лет было сочинение Зейн аль-Абидин аль-Хусейни Волчонок. Содержание книжки исчерпывающе передает аннотация на обложке: «Маленькая повесть известного палестинского писателя о судьбе мальчика-сироты, по прозвищу Волчонок, который находит смысл жизни в вооруженной борьбе с израильскими захватчиками». Ну, насчет известности писателя – это явно перебор. О нем даже сегодня Яндекс ничего не знает кроме того, что он написал повесть «Волчонок», ну, да бог с ним. Зато контент был по-настоящему зажигательным. В прямом смысле слова. Иллюстрированный мини-учебник идеологии и тактики терроризма, совмещенный с пособием по вербовке, прожигал подкорку насквозь. Все сводилось к тому, что если ты по-настоящему любишь мир, то сделай бомбу и сожги парочку жЫдов сионистов. Я еще читать толком не умел, но как изготовить бомбу и устроить засаду, уже знал, как и то, каким образом организовать законспирированную сеть боевиков в условиях безлесой местности.

Кстати, День Победы 40 лет назад милитаристским не был от слова «совсем». Ни тебе танков на Красной площади, ни марширующих юных барабанщиков, ни оголтелых воплей «Можем повторить!» по зомбоящику. Военные парады в Москве после войны в СССР проводились только 24 июня 1945 г, и в День победы в 1965 (тогда 9 мая стал выходным днем), 1985 и 1990 годах. Я хорошо помню ощущения от празднования 9 мая в середине 80-х годов. Да, день памяти, день окончания войны, день наступления мира. Концерты помню, спортивные праздники, концерты и салют помню. Но ничего милитаристского в памяти не отразилось. Разве что почетный караул у Вечного огня, да и то он стоял только пару часов в момент официального возложения венков начальством, а потом стояли пионеры без автоматов и военной формы.

Особенностью советского милитаризма была его повседневность. Демонстративные понты – это не его. 2 августа, например, всегда был обычным днем. Ну, разве что по телевизору показывали «В зоне особого внимания». Но никаких толп пьяных дебилов в фонтанах не наблюдалось. И теленовостей про учения и испытания новой ядреной ракеты тоже не припоминаю. Ибо секретность. Все, что несекретно, показывали раз в неделю по воскресеньям в передаче «Служу Советскому Союзу!». Милитаризм при совке совершенно не бросался в глаза, хотя все было буквально им пропитано. Наверное, поэтому и не бросался.

Школа – это почти армия. Начиналась она с построения и развода. Ровные шеренги выстроенных по росту учебных войск. Барабанная дробь. Школа, смир-р-р-н-а-а! Вынос знамени. Короткое обращение командующего школой с напутствием крепить дисциплину, наращивать успехи в боевой и политической, шлифовать знания, потому что обстановка эвона какая тревожная, и на вызовы мировой реакции мы должны еще более сплотиться и о-го-го. Я – командир звездочки. Поэтому на мне лежит большая ответственность, я очень хорошо понимаю, что надо сплотиться и о-го-го, иначе мировая реакция нас одолеет. Впрочем, даже если одолеет, то временно, ведь я теперь знаю, как организовать интифаду в отдельно взятом микрорайоне. Школа, равняйсь, смирна, вольна, по классам шагом арш!

Звездочка – это то, что называется в армии отделением. Пять октябрят. Каждую неделю в наряд заступает новое отделение. На рукаве – красная повязка – это вам не хухры-мухры. На КПП при входе в класс дежурят двое – проверяют, чтоб все были со сменной обувью. Отмазки типа «забыл дома» не канают. Один проверяет когти на руках – чтоб были пострижены. Один отвечает за доску и тряпку – на перемене она должна быть помыта, тряпка намочена. После уроков отделение в полном составе драит казарму, то есть класс. За дежурство выставляются оценки. Плохо отдежурившее отделение может быть поставлено в наряд вне очереди. Орднунг!

В третьем классе у нас начинается стрелковая подготовка. Раз в неделю мы дружно бахаем из пневматических винтовок по бумажным мишеням. Занятия как бы добровольные, но почему-то никому не приходит в голову отказаться. Выбиваю с 10 метров 47 очков из 50 возможных. Военрук доволен, говорит, что видит во мне будущего ефрейтора и отличника Советской армии. Я не сомневаюсь. Как может быть иначе? Ведь уже в свои 10 лет я эвон как метко стреляю и командую звеном. Звено – это не пять октябрят, а целых восемь пионеров. И мы уже заступаем в дежурство по школе. А по четвергам я провожу 10-минутную политинформацию для всего класса, рассказываю, как борется за свободу народ Никарагуа и ширится восстание против израильской военщины на левом берегу реки Иордан и в секторе Газа.

В четвертом классе я командую юнармейским отрядом. В апреле мы отправляемся на районную игру «Зарница» в Гагаринскую рощу. Задача – захватить флаг противника или убить всех врагов. Убитым считается тот, у кого с руки сорвана повязка. Мы играем за красных. Против нас – синие. Что-то внутри подсказывает, что красные проиграть не могут по определению. Мы назначены в разведку. Шумной толпой носимся по лесу и распугиваем разведчиков врага. Двух даже отловили. Потерь нет. Красотища! В мае ко дню Всесоюзной пионерской организации у нас проводятся военные сборы. Вау, да это просто праздник какой-то! Приходим в школу как бы учиться, но без портфелей и учебников. Сдаем нормативы по химзащите, разбираем автомат на время, участвуем в викторине по гражданской обороне.

Через год именно наш класс, точнее, юнармейский отряд отправляется на городской смотр строя и песни – апофеоз детского милитаризма. Надо продемонстрировать скорость построения и четкость исполнения строевых команд, бойко отрапортовать начальству, задорно промаршировать круг по сцене, потом еще пару кругов под песню. Эх, скоро пойду в шестой класс. Надо проучиться еще шестой и седьмой. А с восьмого у нас начнется НВП – начальная военная подготовка. И после первого года обучения мы поедем в настоящий военный лагерь на недельные военные сборы. Впрочем, всякий, кто бывал в советском пионерском лагере, уже примерно знает, что его ждет: строевая подготовка, сборка-разборка автомата, экскурсии в музей боевой славы (неважно чего, но эти музеи были везде), встреча с ветеранами, конкурс военной песни, полоса препятствий и командные физкультурные соревнования. Романтика…

Но пока я доучился до 8-го класса, Перестройка перешла в терминальную стадию, советское миролюбие приобрело несколько иные формы: стало модно разооружаться, переводить ракетоделательные заводы на мирные рельсы, дружить с бывшими вероятными противниками и посыпать голову пеплом. Так что НВП отменили. Вместо военной подготовки в школьной программе появился непонятный предмет под названием ОБЖ. Правда, наш военрук оказался настолько упоротым, что договорился с тиром УВД и мы туда раз в неделю ходили стрелять из ТОЗ-8. Такое у Там я однажды выбил лежа 46 очков из 50 возможных с 25 м. Вскоре тихо и совершенно незаметно скончался комсомол, в который я так и не успел вступить, рассосалась пионерия, в школе отменили форму, на построениях 1 сентября все стояли толпой, не били барабаны, не играл гимн и не выносилось знамя. Советский милитаризм сдулся.

Остался я – продукт этого самого милитаризма. И с высоты своего милитаристического опыта че-то меня потянуло погуглить современного россианского милитаризма. Вот, казалось бы, как может меня, научившегоя маршировать раньше, чем кататься на велике, чем-то пугать нынешний военный психоз? Он ведь и по масштабам совсем не тот, и не такой тотальный, и всеобщей к нему принудиловки, вроде бы, не наблюдается. Но он вызывает у меня, промилитаризованного с самого детского сада, жуткое омерзение. Причину этого я обнаружил сразу, она просто бросается в глаза.

Советский милитаризм - явление сугубо утилитарное. Мы все жили в стране-казарме, по законам и обычаям казармы. Поэтому задача милитаризма была чисто прикладная – воспитать человека казармы. Он должен маршировать, как все, одеваться, как все и думать, как все. Коллективизм, единый порыв, сплочение, все дела. Но советский милитаризм был, если можно так сказать, гуманным, он не предполагал обязательного объекта ненависти. Враг был предельно абстрактный, расфокусированный и его образ использовался довольно редко. Ну, какие-то там реакционные круги мирового капитала, американская военщина… Американская военщина – она, конечно, зло, но американский народ – это наш союзник в борьбе за мир. Анжела Дэвис, Саманта Смит, все дела… Советский милитаризм был поразительно позитивным по настроению, наивным, порой слащавым, потому совершенно нестрашным.

Путинский же концепт милитаризма базируется на другой основе – на ненависти. Все пропитано ею, поэтому детский милитаризм особенно отвратителен. Когда этот молодой п…к сурово смотрит в прицел огнемета, кого он там мысленно видит – муслима, хохла, национал-предателя? Да хрен знает, чем накачали его голову. Он убежден, что надо маршировать и быть патриотом. А кто непатриот – тот враг, того надо убить. Потом будете удивляться: откуда берутся керченские стрелки? Дядя Вова вас позовет в последний бой. И прямиком – в рай. А другие – сдохнут. Аминь.

ЖЖ Алексея Кунгурова

поддержать рублём «НГ-Регион»
Хотите получать уведомления о свежих новостях?ДаНет