Истории
После Амины
Убийство Амины Окуевой - из числа тех, которые не могут быть расследованы в наше время ...
Фото: Открытый источник

Главы будущей книги

Убийство Амины Окуевой - из числа тех, которые не могут быть расследованы в наше время

Дмитрий Флорин, специально для «Новой газеты – Регион»

На днях исполнилось полгода со дня убийства под Киевом украинской патриотки, медика Майдана, участницы АТО, чеченки Амины Окуевой. Кампания по ее очернению, начатая в день ее убийства, добилась результатов - имя Амины старательно замалчивается. Расследование ее убийства не добилось никаких результатов. Как и другие расследования, когда человека убивали в качестве “подарка” для хозяев Кремля и Чечни.

Марьинка. Под обстрелом

Осколок прошел мимо носа так близко, что почувствовал его запах и то, что он очень горячий. С Чечни не слышал этого “стрекочущего” свиста, когда рядом с тобой проносится кусок гранаты или снаряда. То, что это был осколок именно чего-то боевого, можно было предположить с большей вероятностью, чем то, что это мог быть осколок кирпича, камня или еще какой-то части дома, в котором мы находились.

Во-первых он горячий. Лицом почувствовал. Во-вторых запах. Сгорающее взрывчатое вещество. Оно уже взрывалось, но сейчас его микроостатки продолжают догорать на разлетающихся осколках.

Опять в голову упорно лезут мысли и сравнения с Чечней. Так уж получилось, что она была первой войной, на которой мне довелось побывать 18 лет назад. Надеялся, что последняя. Из ОМОНа ушел, из МВД ушел, чтобы все это прекратить. Хватило пары раз скататься за госсчет - подышать горным чеченским воздухом, чтобы многое понять.

Теперь все войны пропускаю через линзу Чечни. Не зря еще в 2014 году в голову пришла мысль устроить в Москве конференцию, где сопоставить войну в Чечне и войну в Украине.

Прямо на Пятницкой в Москве, в офисе партии “Яблоко”, почти под кремлевскими стенами, где собираются люди, которые эти войны режиссируют. Мы говорили о том, что существует похожесть войн в Чечне и Украине. Оно и понятно - заказчик и исполнитель один и тот же.

Камеру, сползая от подоконника на пол, выключил совсем. До этого я рукой индикатор закрывал, чтобы не было света видно. Дело в том, что попали мы под обстрел в Марьинке под Донецком в очень темную ночь. Как в песне, но не только пули свистят. Тут все свистит и взрывается. Первые минут 15 сидел на полу и по звуку вычислял, что работает. Пулемет, гранатомет, миномет, зенитка 30-мм., СВД, автоматы. Взрывы от подствольников (ого, совсем близко, значит уже подошли), а когда стрельба автоматная началась у нас в огороде, стало понятно, что тут уж не до работы, выключили даже перевернутый “мордой вниз” телефон, лежащий на полу, подсветка экрана которого давала скудный “габаритный” свет.

С моей коллегой, украинской журналистской Катей, которая взяла на себя всю организацию поездки для съемки фильма в АТО, лежали на полу за печкой (как нам и советовали - это самое защищенной место в доме, лучше него только погреб, но надо выходить на улицу, а этого сейчас делать нельзя), разве что только головы руками не прикрывали. Смысла нет. Если что-то прилетит такое, что пробьет крышу или печку, руками голову уже не убережешь.

Обидно будет, если нас тут сейчас в плен возьмут. Катя-то понятно - нормальная украинская журналистка. А вот я…

Гражданин России, ветеран боевых действий, бывший десантник, бывший омоновец, который сейчас работает в Украине и убойно критикует Кремль, события в Крыму и на Донбассе…

Думаю, товарищи из ДНР, которые сейчас по нам стреляют и лазят где-то рядом с нашим домом, будут мне очень рады. Даже какое-то время, возможно, весьма гостеприимны. Ну пока не дадут команду что-нибудь со мной сделать.

Мы лежим тут на полу, дергаясь от стрельбы и взрывов, а стрельба из стрелкового оружия уже прямо перед домом. Говорили же днем вояки украинские - днровцы прямо в дома входят по ночам в Марьинке.

Многие из них просто приходят к себе домой после “работы”. Повоевал за ДНР денек, на ночь домой, в Марьинку. Работы другой все равно нет. В ДНР хоть платят.

Воевать, конечно, мало кому охота, но просто деньги нужны. Опять все как в Чечне. У нас тоже за деньгами народ ездил. Не только “для души”.

Серая зона

Обстрел начался, как по расписанию, в 19 часов, как только стемнело. Нас предупреждали, что к темноте надо драпать от окопов вглубь города. Подальше. Опасность не только в обстреле - артиллерия ДНР все равно достает до самых последних улиц города, опасность в том, что при обстреле нельзя выходить на улицу. Может подстрелить кто угодно. И днровцы и украинцы. И еще опасность в том, что боевики заходят в дома в поисках чего-нибудь. Ну “чистят” они их периодически. Особенно дома тех, кто не сопротивляется украинским властям. Берут что под руку подвернется, иногда и людей.

Тут же вся Марьинка поделена на “тех” и “этих”. Кто за ДНР (и Кремль), а кто не очень за ДНР. Как в “Свадьбе в Малиновке”. Сначала город был под украинскими властями. Потом его заняли ДНР. Потом украинская армия пришла его отбивать. Были бои, после которых днровцы отступили и окопались в нескольких сотнях метров от крайней улицы города.

При освобождении города была подорвана колонна украинской армии, военные рассказывали, что весь город и дороги были заминированы отступающими днровцами.

Прямо перед нами была база ДНР в здании марьинского конезавода. Отчетливо виден флаг. По рассказам местных, когда днровцы уходили из города, в райотделе милиции остались несколько бойцов. Говорили, что это были ребята, приехавшие из России. Они отказались выходить и устроили в здании крепость.

Когда их окружили украинцы и предложили сдаться, они ответили огнем. Решили повоевать до конца. Ну типа “Брестской крепости”, как деды воевали и так далее. Тогда украинцы подкатили танк и стали из него стрелять по зданию. Все последние “защитники Марьинки” там и остались. Их после даже не до конца выгребли из-под завалов. Здание так и стоит развороченное выстрелами танка. Мы проходили мимо него днем. Хорошо по РОВД вкатили, танк пробил стены, вывернув несколько помещений наизнанку. Потом все догорело.

А ведь Катя думает про меня, как про крутого ветерана Чечни, а у меня у самого руки при обстреле затряслись. Из последних сумасшедших сил мужества решил снять обстрел из окна. Даже немного снял. Как раз до той поры, как осколок мимо носа прошел. От окна до комнаты с печкой полз на четвереньках. Не очень красиво для ветерана. Но тут уж на автоматике все происходило. Отполз за печку и лег на пол, погасили все источники света.

И пока я высчитывал из чего и где стреляют, Катя мне всю свою жизнь рассказала. Про хомячка, про маму, про детсад, про школу, про институт, про какие-то свои проблемы. Без остановки, практически. Очень похоже на то, как я в больнице, отходя от наркоза, в полубреду рассказывал о своей жизни единственному остававшемуся в палате парню. Он с переломом бедра был, лежал на растяжках, не ходил. И стал единственным моим слушателем. Когда я в себя пришел, понял, что говорю без остановки.

Тоже про детство рассказывал, как с отцом по соревнованиям по парашютному спорту мотался. Потом остановился и спросил его, мол, я тебе надоел уж тут, чего-то разговорился.

Тот усмехнулся, а куда мне деваться? Говори уж, не скучно, по крайней мере. Тогда у меня подсознательно было ощущение, что если я говорю, значит, я живой. И нельзя молчать, как замолчу - значит умер.

У Кати сейчас в ночь обстрела то же самое было - она говорила, чтобы было ощущение, что она еще жива. Что от того, как долго она будет говорить, зависит то, останемся ли мы в живых. Слышал, правда, не все, говорили полушепотом, а когда взрывы или зенитка украинская работала совсем рядом - там и сам себя не услышишь.

Утром, когда стрельба закончилась, Катя начала извиняться. Простите, говорит, что я всю ночь вам какую-то чепуху несла. Про хомячка-то не совсем тема для рассказа в таких условиях. Да не за что извиняться. Создавала ощущение, что мы живы же.

Вот только перспектива плена пугала. Не столько за себя, сколько за родных. Ведь если что - у них проблем будет больше. От меня уже ничего зависеть не будет. Я-то так - мясо для продажи или для каких-то политических операций.

Ночью стрельба из автоматов уже была в огороде и во дворе - напрягало. Хлипкий замочек на входной двери в этот частный дом ни от чего не спасет. Хоть тут и ощущение дома. Люди которые тут жили, оставили даже семейные фотографии. Мы их, пока совсем не стемнело, успели рассмотреть. Семья с одним ребенком. Фото старые, черно-белые, выцветшие, ребенок уже, наверное, большой совсем.

Внутри дома вроде бы как все нормально, война идет снаружи. Но это не бункер Гитлера. Минометный снаряд, гранатомет, артснаряд пробьет дом насквозь. А хлипкий замок на двери можно выбить прикладом автомата.

На второй день в Марьинке, посещая позиции, вновь, как в Чечне, пришло понимание, что война тут идет как будто по принуждению. Позиции не меняются уже годами. Воевать никто особо и не хочет.

Обмен смертельными подарками

Почему жители Марьинки, а тут, в основном я видел только женщин, детей и стариков, в большинстве своем не любят Вооруженные силы Украины (ВСУ)? Даже снимая на видео женщин в единственном действующем предприятии - частной хлебопекарне, столкнулся с тем, что сначала на нас (как только вышел хозяин пекарни) наехали, мол, знаем мы вас, журналистов, правду не расскажете, все опять переврете. Уже приезжали тут такие.

Потом начали рассказывать нам ужасы о поступках ВСУ в Марьинке. Про воровство, убийства и т.д.

И обронили фразу - зачем они сюда приехали? У нас все спокойно было. Вот оно! Вот почему они ненавидят ВСУ и Киев. В начале 2014 года, когда сюда вошли ДНР, все было спокойно. Войны не было. Работали предприятия, заводы, остальные объекты, А когда в августе пришли ВСУ, началась война.

Марьинский хлебзавод, который давал работу половине города, превратился в руины. Когда мы по нему ходили, нашли гранату и растяжки. Донецкий завод полуфабрикатов, который я снимал днем - в руинах. Огромный санаторий, который только недавно реконструировали и расширили - в руинах. Марьинцы наперебой рассказывали, как украинские солдаты выносили из санатория все ценное - телевизоры (там даже “плазма” была!), мебель, медоборудование.

О том, что ДНРовцы воровали и воруют сейчас, нам не рассказывали. Об этом мы от украинских солдат слышали. Но ДНРовцы же здесь “свои”. Многие отсюда - из Марьинки.

Дело в том, что в сознании марьинцев война и ужас пришли к ним с приходом украинской армии. Отсюда и ненависть, отсюда и стрельба по украинским позициям со спины. Отсюда и мужское население Марьинки, воюющее за ДНР, а потом приходящее домой в Марьинку (всего-то несколько сотен метров) отдыхать.

Марьинские мужики воюют за ДНР, потому что “украинская армия разбила их город”, работы нет, а в ДНР платят. Украинские мужики воюют, потому что у них тоже работы нет (проклятая Россия разграбила страну), а в АТО все-таки платят.

Большого оптимизма в боях не видно. Часто обстрелы идут по нечетким целям - вываливание боеприпасов. Обмен “смертельными подарками” между сторонами.

Нет тут атак, нет тут операций, зачисток. Да, иногда стороны сходятся. Но выглядит все это, порой, странно.

Вот например - перед нами футбольное поле, на воротах прикреплен флаг “Правого сектора”. Он весь прострелян. В этом районе голову на открытое пространство лучше не высовывать. Дело не только в снайперах, точнее, не только в том, что по тебе могут выстрелить. Попасть могут случайно - днровцы сидят и обстреливают украинский флаг для развлечения и пристрелки.

Тут соцсоревнование. Ночью днровцы выползают на поле из посадки, снимают флаг ВСУ и крепят флаг ДНР. Утром ВСУшники его обстреливают и готовят очередную ночную операцию по замене флага. И так у них идет такая игра. Казаки-разбойники.

Снайпер Моня, о котором я еще буду много рассказывать в своей книге, говорил мне, что стоял ночью на посту, ближайшем к футбольному полю, когда днровцы меняли флаг. Моня с напарником закидал врагов ручными гранатами (расстояние было всего несколько метров), потом они все обильно полили из автоматов и подствольников.

Говорили, что добили не всех. Были раненые, выли и просили помощи. Их пытались добивать из окопов (вот ведь, как в “Апокалипсисе сегодня”: “Американцы козлы!”), но кто-то один выл почти до утра. Затем стих. Утром, под прикрытием, всушники пошли смотреть на результаты. Ночью убили несколько человек, кого-то не сразу - те отползали в посадку. Последних в посадке уже нашли, рассказывал Моня. Сняли с них трофеи (оружие и все, что нашли ценного) и ушли на позиции.

Когда ветер со стороны посадки был, еще долго вонь стояла - вспоминал Моня.

В голове опять Чечня и то, что люди тут, на позициях, они не очень задумываются вообще о происходящем. Они в игре. Они пытаются выжить, будучи вброшенными в эти условия. И чтоб не сойти с ума - придумывают себе новую реальность и оправдание происходящего.

Вот Моня, убивший несколько днровцев, он воюет против Путина за Украину. А днровцы, которые стреляют по Моне - воюют против киевской хунты и црушников, которые хотят “все везде захватить”.

И с той, и с другой стороны люди не сильно думают простыми формами - зачем ты тут и что ты делаешь? Они воюют. Все же вокруг воюют. К тому же - речь идет и о выживании. За это платят. А работы кругом не сказать, чтобы было много. Уехать в другие страны на заработки - тоже нужны деньги.

А тут - ну вроде бы как при деле. Повоюю, денег соберу и завяжу, буду курей в деревне выращивать. Сейчас еще врагов поубиваю, может премию дадут.

Чеченское зеркало

Город Марьинка не знает что хорошо, а что плохо. Сначала им говорили, что в Киеве госпереворот, и сюда приедут бандеровцы брать себе рабов, насиловать женщин и вырезать несогласных.

Потом пришли “бандеровцы” и им говорят, что их освободили от бандитов. При этом украинских СМИ тут нет, а во всех телевизорах - Кремль. По ТВ только российские каналы. Интернета тут почти нет. Большинство марьинцев не знают, почему они должны любить Украину. Ведь до прихода украинской армии войны не было.

То, что могло быть, если бы сюда не пришла украинская армия, они не знают и не могут представить. Для них вся их жизнь осталась в прошлом, до войны. Выходит - до прихода ВСУ.

Именно поэтому с Аминой Окуевой мы планировали провезти нашу фотовыставку и провести конференцию, в первую очередь, в городах прифронтовой зоны, особенно в тех, которые были отбиты ВСУ у сепаратистов.

Амина уже договорилась о мероприятии в Славянске. Нам давали зал, помощь в организации вызвались оказать местные волонтеры. Это должна была быть вторая конференция в Украине.

Первую “Война в Украине: чеченское зеркало” мы с Аминой и полковником ВСУ Савичем провели 25 ноября 2015 года в Киеве.

В АТО я попал в октябре 2016. Понял справедливость слов Амины, что в первую очередь, нашу выставку и конференцию надо проводить в таких городах - которые были под ЛДНР и до сих пор не понимают - было ли это хорошо или плохо?

На примере Чечни мы хотели объяснить украинцам, что происходит на тех территориях, где Кремль начинает “освободительную войну”.

Во время конференции в Киеве вспоминали не только Чечню, но и Приднестровье, Абхазию и Южную Осетию.

Ровно через год после моей поездки в АТО Амину расстреляли под Киевом. На память о так и не проведенной конференции осталась наша с Аминой переписка о деталях мероприятия, и о том, что когда она с мужем Адамом придет к нам в гости, вернувшись из АТО домой в Одессу, жарить на мангале будем не мясо, а рыбу.

Знакомство с Аминой

С Аминой познакомился случайно. Приехав в Одессу с семьей в мае 2015, работая на несколько международных изданий, искал героев для своих материалов. Наткнулся в Интернете на статьи о ней. Амина стала символом чеченского сопротивления в Украине. Батальон имени Дудаева, в котором она служила, еще раз напоминал о том, что вопрос с Чечней не решен. Что война России против Ичкерии не завершена. И хотя уехавшие из Чечни в Европу чеченцы часто говорят о том, что они против Кадырова и Путина, очень часто это просто разговоры. Все за эти годы как-то устаканилось, те же ичкерийцы, через “фильтр-страны” типа Белорусиии или Казахстана ездят домой в Чечню и никаких военных действий там не проводят. Просто домой на время, повидать своих, чтобы потом опять вернуться в статус беженца в Европе.

Противостояние Кадырову сейчас идет лишь в Интернете, на ресурсах типа фантастического “Кавказ-центра” или “Ичкерии-инфо”, заблокированных в России.

Батальон Дудаева в ВСУ был единственным боевым подразделением чеченцев, воюющих с Кремлем. Воевали они и с кадыровскими чеченцами, которые находятся на стороне ЛДНР. Так неоконченная война в Чечне продолжилась в Украине.

С Аминой связался по Фэйсбуку и она ответила. Рассказал о себе, о том, что хочу сделать о ней материал и о том, что проводил в Москве в ноябре 2014 года конференцию “Война в Чечне. Политические ошибки и военные преступления”, где впервые провел параллели между чеченской и украинской войной.

К слову, тогда, на совещании у лидера “Яблока” Сергея Митрохина, когда я предложил проект фотовыставки и конференции, были противники “украинского вопроса”. Мол, давайте Чечню вспомним, обсудим, а Украину трогать не будем. Пришлось проломать противодействие простым ходом - без Украины я ничего делать не буду. Так как все связано. Нерешенный вопрос в Чечне в конце концов сделал возможным войну в Грузии и Украине.

Конференцию, которая имела большой международный резонанс, провести в Москве удалось. Похожее я мечтал сделать и в Украине. И своими планами поделился с Аминой. Решили - сделаем.

Но пока предстояла первая встреча и первое интервью.

Амина долго проводила допросы обо мне, о том, что у нас будет за встреча, в каком месте, и так далее. Интересовали все детали, вплоть до камеры, на которую буду ее снимать. Для человека военного было очень много слишком уж специфических вопросов из разряда контрразведки.

Было понятно, что Амина опасается за свою безопасность. И было от чего.

Встречу назначили на берегу моря, в парке “Юность” в Одессе. Амина приезжала из АТО на несколько дней к маме в Одессу.

Только потом понял, насколько символическое место встречи у нас получилось. Парк “Юность” - островок сопротивления местных жителей (5-6 станция Большого Фонтана), который оказался зажат между новостройками. Сейчас в Одессе до сих пор идут бои вокруг него. Жители протестуют против строительства дороги через парк. Ведь хозяевам таунхаусов и дворцов, окруживших парк, неудобно ездить по общим дорогам. Они хотят свою новую - прямо по берегу моря.

Парк, оказавшийся в кольце дворцов, отрезан от моря коттеджным поселком, который при Януковиче и предыдущих правителях Украины, захватил морское побережье.

Тут же стоит знаменитый “Домик Гарри Поттера” - сказочный дворец на берегу моря, который принадлежит “Юридической академии”, которая принадлежит одному из самых крупных украинских олигархов Кивалову. Тому самому Кивалову, который, будучи главой ЦИК, привел к власти Януковича.

После последнего Майдана, “старорежимные” на время уходили в молчанку, дорога вдоль элитного поселка на берегу моря даже была открыта. Правда, люди там не ходили - кругом охрана, заборы, камеры, стойкое ощущение, что ты проник на секретный объект.

Сейчас вся киваловская братия вновь берет власть в свои руки. Точнее, они просто договорились с новыми властями. А тех, кто не хотел договариваться - устранили. Как Саакашвили, который пал в бою с олигархами, был лишен гражданства и выброшен из страны.

Так я и планировал сделать интервью. Окуппированный парк, окупированный берег с дворцами, а за ним - море. Свобода. Та, за которую Амина сражалась на Майдане и на Донбассе.

Мама-контрразведка

Я пришел на место встречи чуть раньше. Походил, посмотрел окрестности. На предмет не только площадки для съемки, но и на предмет безопасности. Все было идеально. Стоянка машин - метрах в 100, берег пуст, люди здесь ходят редко, но цивилизация рядом. Место, где я запланировал интервью, хорошо просматривалось. Подойти к нам незамеченным было невозможно.

В назначенное время на стоянку приехала красная иномарка. В машине - двое. Значит, Амина взяла все-таки кого-то в качестве охраны. Иду к машине.

Из машины выходит Амина и еще одна женщина. Амину не узнать сложно. Она очень красивая и ее лицо, фотографиями которого забит Интернет, ни с кем перепутать нельзя. К тому же, разговаривая перед встречей по телефону, Амина спросила, в чем лучше придти на съемку - в “гражданке” или камуфляже? Конечно в камуфляже! Это же такой символ.

Амина была в “мультикаме” (американский вариант расцветки камуфляжа) и в защитной бандане, очень похожей на хиджаб. Женщина рядом с ней, которая была за рулем - просто красивая женщина средних лет в обычной одежде.

Амина представила - это мама. И передала меня маме на допрос с пристрастием.

Я в очередной раз понял, что Амина очень волнуется о безопасности. Ее мама допрашивала меня как профессиональный следователь, задавая одни и те же вопросы под разным углом, перетасовав их какими-то совсем уж ерундовыми на отвлеченную тему (а вы всегда на фотоаппарат снимаете?)

Допрос длился минут 10. Иногда были довольно обидные вопросы типа: “А вы зачем в Украину вообще приехали? Чего в Москве не сиделось?”

После допроса мама Амины извинилась. Сказала, что должна была меня хорошо изучить, и по вопросам, и по реакции на них. Рассказала, что на Амину часто выходят прокремлевские журналисты (или представляющиеся журналистами) и просят об интервью. В большинстве своем приходится отказывать. Но меня “мама-контразведка” уже хорошо изучила в Интернете, теперь лишь сверилась с полученной информацией и удостоверилась, что я это вообще я.

“Вы не боитесь в Украине быть с таким акцентом? Вас же сразу вычисляют, что вы из России”, - спросила мама-телохранитель.

Сложный вопрос. Ответ зависит от того, что страшнее - с таким акцентом в Украине или с таким послужным списком в России.

Мы пошли на берег моря. Я стал устанавливать камеру.

На берегу свободы

Долго не думал - Амину поставил на фоне моря, сам встал перед ней. Камера на штативе, у ног рюкзак с включенным компьютером - в нем открыт файл с вопросами, которые накануне мы придумывали вместе с женой.

Поехали. Часть интервью была опубликована на сайте ТСН. Еще часть я ставил себя в Ютьюбе.

Остальное держу у себя. Эти кадры войдут в фильм, который я планирую выпустить очень скоро. Он будет посвящен Амине. К сожалению, уже посмертно.

Но пока мы стояли на берегу моря, под присмотром мамы, и я задавал вопросы человеку, которого мое родное государство сделало врагом. И для меня тоже. По двум войнам. Чеченской и украинской. Но сейчас, пока мы разговаривали на море, мы на время были лучшими друзьями. Когда я задал все вопросы, попросил Амину сделать несколько “подсъемов”, чтобы она походила вдоль моря, на меня и от меня. Тогда я делал все автоматически. В интервью эти кадры не вошли. И я не думал, что сейчас вот буду сидеть и писать об этом, рассказывая, что эти кадры войдут в ее посмертный фильм.

После интервью мама Амины предложила довезти меня до дома, а по дороге еще заскочить в кафе. Поехали. Доехали до 5 станции Большого Фонтана, зашли в аналог российской “Шоколадницы”, кафе “Компот”.

Как я понял, сюда должен был придти кто-то еще. Выбирать столик выпало нам с Аминой. Не сговариваясь, естественно, выбрали тот, за спиной у которого была стена, а выход был у нас перед глазами. Для контроля ситуации. Как всегда. Замечал такое у себя после Чечни. В любом месте, в любых обстоятельствах, думаешь о том, чтобы позицию занять правильно.

Заказали кофе, какие-то тортики, себе я взял пиво. Пришла подруга мамы. Я извинился, пошел на улицу покурить. Вышел, Амина вышла следом. Попросила сигарету. Закурили и наконец-то (без мамы) стали говорить не как журналист с героиней интервью, а как военный с военным.

Потом, уже позже, когда я описал в какой-то статье, что мы с Аминой ходили курить, меня критиковали, мол, ну да, знаем, она курила, но она же мусульманка, ей нельзя, зачем ты про это написал? Написал потому что Амина была одна из самых живых людей, которых я знал. И если ей нельзя курить, то может ей нельзя и воевать?

Говорили о своем, о боевом, об оружии, технике, патронах, операциях. Выкурили уже по второй, наговориться не могли. Было интересно сравнивать войны. Однако мы уж долго тут, пошли внутрь.

За столиком Амина поменялась. То ли мама так влияла, то ли ей такое времяпрепровождение было просто не интересно. Мне тоже уже была пора бежать. По нашему, по военному, пожали руки.

Как же она воюет-то? Ей бы в кино сниматься. И не про войну. Через год в Одессе я познакомился с Надеждой Савченко, с ней все понятно - боец.

Незадолго до отъезда в Украину снимал под окнами Лефортово в Москве акцию поддержки в день рожденья Савченко. Потом познакомились с ней уже в Одессе. Чувствуется опыт - прошла Ирак, учила молодых солдат в АТО, тюрьма в России ее не сломала. Чуть позже она снова попадет в тюрьму - уже в Украине. Но судя по тем скудным новостям, что иногда о ней выпадают, и украинская тюрьма ее тоже не сломала.

У Надежды даже походка боевая. Когда мы с ней шли к одесскому горсовету, у меня было желание подстроится с ней идти в ногу. Как в армии. Отмашка рук и все такое.

Амина другая. Ей в модных показах бы участвовать. Красивая, хрупкая. Тяжело ее представить на передовой с ее огромной снайперской винтовкой. Впрочем, представить красавицу Амину, таскающую раненых во время обстрела Майдана в Киеве, тоже тяжело. Она хирург по образованию. Спасала людей во время Революции. На самой передовой. И это было.

Стыд какой-то - красивая умная, талантливая девушка, которая могла бы столько радости и пользы людям приносить (она еще и журналист), из-за нас, таскает камуфляж, берцы, патроны, гранаты и свою винтовку на передовой. В то время как зажравшиеся политики пилят народное бабло и ведут войны.

Неправильно все это. И глядя на Амину, эта дурость войны в Украине была налицо. Не должно быть так. Когда прощались в Одессе после того первого интервью, после того, как договаривались о конференции, пожали руки, почувствовал на ее ладонях мозоли. У войны не женское лицо.

Чеченское зеркало

В ноябре 2015 мы уже все подготовили. К 21 годовщине начала войны в Чечне и году войны в Украине. Фотовыставку, которую я привез из Москвы, уже размещали в большом зале информагентства Укринформ. Пресс-релизы выпущены, журналисты “прочесаны”. Дело в том, что на этом мы заострили внимание. Учитывая интерес к Амине и то, сколько людей хотели ей зла, пришлось проводить проверку СМИ, подавших заявку на аккредитацию.

Пустили не всех. Но, как выяснилось, не всех и смогли отфильтровать. Из-за чего потом с Аминой чуть не поссорились.

25 ноября я уже был в зале Укринформа, проверял аппаратуру. Ставил на паузу ролик, подготовленный мной к конференции. Он показывал схожесть войн в Чечне и на Донбассе.

Охрана Укринформа фильтровала журналистов. Звонок. Амина, спрашивает, могу ли выйти из агентства на улицу, чтобы ее пустили внутрь без проверки. Выхожу.

Ноябрь в Киеве. Тепло. Мы на Богдана Хмельницкого, со стороны Пушкинской идут трое в форме. Амину узнал сразу. Красавица в военной форме и зеленом берете. С ней - двое бойцов.

И вот я узнал одного из них. Это был ее муж - Адам Осмаев. Тот самый, который в России известен, как “подготавливавший покушение на Путина”. Еще в начале 12 года я, тогда корреспондент “Московских новостей”, писал материал об этом “покушении”. Адам сидел в СИЗО Одессы. В России СМИ уже слепили четкую легенду о будущем покушении на очередного будущего бессменного президента России.

Тогда вышел казус. Несмотря на то, что в России кремлевские СМИ уже все решили до суда над Адамом, я смог из Москвы дозвониться до того самого одесского РОВД, которое проводило его задержание. И тогда оперативник с хорошим одесским акцентом мне сказал: “Мы ничего не знаем ни про какое покушение. Осмаев задержан за хранение взрывчатых веществ. А про покушение это уже ваши там придумали. В свое ФСБ позвоните таки”.

Амина представила своих спутников - Адам и ее коллега по батальону Муса.

За несколько дней до конференции я “запилился” (подстриг виски), на голове остался характерный чуб. Муса, первая фраза, глядя на меня: “Ты гляди якой гарный казак тут с нами!”.

Пошли в агентство. По дороге сказал Адаму, мол, а я про вас писал не так давно статью, как вы на Путина покушение готовили из Одессы. У меня потом в Фэйсбуке люди спрашивали, как вам помочь? Посмеялись.

Никаких вопросов до конференции, договаривались так. Но пока я настраивал просмотр ролика, с которого начиналось мероприятие и усаживал на место полковника Савича, увидел, что Амину буквально прижали к стенке какие-то телевизионщики. Ей не дали пройти к сцене. Время еще было и я решил подождать. Вроде бы все было спокойно. Охрана доложила - все тихо, попытавшихся прорваться “отказников” и не аккредитованных не пустили.

По времени уже надо было начинать, но набросившиеся на Амину журналисты не давали ей прохода. Пришлось объявить со сцены, что конференция начинается и попросить Амину занять свое место - между Савичем и мной.

Начали. С ролика о схожести войн, которые прошли через всю жизнь Амины. И мою.

Встреча в обороне

О конференции вспоминать не буду. Она шла с прямой трансляцией, полное видео было позже выложено в Ютьюбе Укринформа.

Уже потом, просматривая его, увидел забавную деталь. И я, и Савич, и Амина очень переживали. И из-за этого почему-то во время разговора крутились на креслах, на которых сидели. Выглядело забавно. Хоть как-то сбавляя градус ужаса, о котором мы говорили.

Отмечу деталь, о которой потом часто думал, Амина на конференции высказывала много критики в адрес Рамзана Кадырова и Путина. Просто запомнил.

2 часа конференции пролетели незаметно. Останавливать мероприятие, которое уже побило все регламенты, не хотелось, но пришлось буквально в “ручном режиме”. Никто не брал на себя ответственность за “стоп”, пришлось мне, как главному организатору.

После очередного вопроса журналистов сказал, что все, мы завершили работу. Встали из-за стола, выключили микрофоны, пошли спускаться. Уже в середине зала, в проходе, Амина, которую уже взяли в кольцо ее коллеги, остановилась:

“Дмитрий, вы же говорили, что у вас будет все под контролем в плане журналистов. А эти люди, которые брали интервью перед конференцией, они задавали очень провокационные вопросы. Я теперь понимаю, что они хотят с этим сделать. Что же вы не досмотрели…”

По Амине было видно, что она очень расстроена и обижена. Я не знал что ответить. Вины моей не было. Контроль за журналистами был усиленный, как и меры безопасности. В зале, помимо официальной охраны информагентства, сидели несколько охранников в гражданском с оружием, готовых в случае необходимости вмешаться и защитить.

То, что Амину прижали к стене прямо в момент, когда она шла к сцене, я не мог предусмотреть. Мы же просто шли открывать конференцию. Потом я смотрел видео этого СМИ, в сюжете они использовали лишь кадры наших речей на конференции. То, что они выпытывали у Амины до начала мероприятия, в видео не вошло. Куда ушли те кадры и для чего они делались - остается только догадываться. Знаю только, что некоторые украинские журналисты часто продают свои работы российским СМИ.

Амина, Адам и Муса ушли. Плохо. Мы ведь планировали пообщаться после мероприятия. К тому же через Укринформ мне выделили деньги на топливо для машины Амины, на которой они приехали из АТО. Деньги передать я не успел.

Дальше все пошло как-то наперекосяк. Дочку с женой увезли из гостиницы на Скорой в больницу прямо во время конференции. У ребенка была очень высокая температура. После недолгого разговора с полковником Савичем по окончании конференции, я сорвался в больницу. Слава богу, ребенку уже было лучше, увез своих обратно в гостиницу.

Написал Амине, попросил о встрече. Боялся, что ребята уже рванули обратно в АТО. Они приезжали в Киев с передовой лишь на один день. Проблемой было найти где оставить винтовки, пока они были на конференции, не в машине же, а тащить их в зал было как-то странно.

Винтовки, насколько я понял, ребята оставили у каких-то своих друзей в Киеве. Договорились встретиться с Аминой и Адамом прямо на Майдане, у входа в отель “Казацкий”, в котором мы остановились.

Вышел на улицу с одной из последних своих книг “Кого воюем?”. Мне было важно подарить ее именно Амине. Уже на улице понял, что неплохо было бы ее подписать на память. Сувенирную ручку купил в киоске на Майдане.

В назначенное время Амина и Адам приехали уже на темном Пежо. Сел в машину, Адам сразу рванул с места, очень экстремально покружившись по улицам, вернулись к Майдану, только с другой стороны Крещатика. Припарковался возле патрульной полицейской машины.

“Так спокойнее”, - сказал Адам. Я поинтересовался, почему машина другая и почему мы такую операцию сейчас провели, чтобы место найти для разговора. Хотя можно было не объяснять. Адам и Амина опасались покушения. Машину поменяли, опять помогли друзья - дали Пежо на время для передвижения по Киеву. Ниссан Адама, по его словам, хорошо знали те, кто за ними охотился. Кто именно, можно было догадаться.

Говорили мы долго, подарил книгу Амине. Ребята сидели спереди, я на заднем сиденье. Во время разговора они оба постоянно смотрели через наглухо тонированные стекла по сторонам.

Не позавидуешь. Люди каждую секунду были на взводе, готовые отразить нападение. Не знаю, где были винтовки, но пистолеты, было понятно, у ребят находились всегда при себе. Впоследствии, при первом покушении в 2017 году это помогло спасти им жизни.

Говорили о войне в Чечне. Вспомнили слова Мусы, которые он произнес, обращаясь ко мне после конференции: “Дима, ну вот почему раньше русский офицер это был человек с честью, с отвагой, с принципами, а сейчас на Донбассе такое воюет…”

Что я мог ему ответить? Я “такого” и в Чечне насмотрелся еще в 2001 году. После наших разговоров о “покушении на Путина”, о Майдане, о войне на Донбассе, о войне в Чечне, о том, что происходит с украинцами, россиянами и чеченцами сейчас из-за действий Кремля, перешли к обсуждению выставки.

Обсудили идею Амины - проводить такие конференции в городах “серой зоны” - населенных пунктах на Донбассе, которые были освобождены или которые находятся на самой передовой АТО.

Договорились встретиться в Одессе. Если получится. Все таки ребята были на службе. Но уж если получится - к нам домой и к мангалу. Предложил баранину (не свинину же), но остановились на рыбе.

Расстались уже поздно, Адам предложил подвезти к гостинице, я отказался. В голове было много мыслей, хотелось пройтись, подумать.

Это было для меня что-то новое. Да, я уже встречался еще в 2009 году с ичкерийскими бойцами в Европе. В 2010 году в Литве даже познакомился с человеком, против которого непосредственно воевал в Чечне.

Но это другое.

Амина воевала в Чечне в те же годы, когда и я. Примерно в той же горной местности. Не исключено, что мы с ней могли находиться по разные стороны спецопераций. Теперь война в Украине. Я российский ветеран боевых действий, гражданин России. Амина чеченка, гражданка Украины, воюет против российских и пророссийских бойцов на Донбассе. Теперь я опять по другую сторону операции. Только уже вместе с Аминой.

И при этом мы прекрасно находим общий язык, и на многие вещи смотрим одинаково. И сейчас эти два человека, с которыми я сижу в машине, которых мое государство сделало для меня врагами, мне ближе, нежели те, с кем я вместе месяцами бок о бок воевал в Чечне.

Мы многое хотели успеть сделать.

6 июля 2016 года мне в мессенджер написала Амина:

“Здравствуйте, Дмитрий! Как у Вас дела? Что нового? Вчера была на праздновании освобождения Славянска и там познакомилась с местными активистами патриотами.

Один из активистов работающий в горадминистрации, как оказалось, очень интересуется чеченской темой. И проводит очень правильные параллели между происходящим сейчас в Украине и там что происходил у нас. В общем, их интересует возможность сделать фотовыставку в Славянске, может быть вместе с брифингом и т.д. То есть что-то типа того, как мы проводили с Вами в Киеве”.

Конечно да. Мне только оставалось уладить некоторые вопросы с документами, чтобы можно было перемещаться по АТО.

7 июля, Амина:

“Мне вот знаете какая мысль пришла в голову насчёт даты... А что если её приурочить аж к 6 сентября, то есть Дню Независимости Ичкерии? В том году мы проводили масштабное мероприятие в Киеве... Славянск - это, конечно, намного скромнее, но есть несколько плюсов перед Киевом: во первых, для такого маленького города, если провести мощное мероприятие, это будет важное событие, а не затеряется так как в Киеве. А главное, нашим товарищам с фронтов будет проще приехать на один день.

Как Вам эта идея? Ну то ещё, конечно, дожить вообще надо.) Но масштабные мероприятия лучше планировать заранее..”

Фразу “дожить надо” я тоже потом долго вспоминал. Но позже. К тому моменту мы начали подготовку. К сожалению, все затягивалось. Одесская миграционная служба сходила с ума и грозила мне и семье депортацией. С нас постоянно брали штрафы за нарушение правил пребывания, хотя мы исполняли все требования, подавали все документы, но сроки их рассмотрения растягивались на месяцы, с нас вымогали взятки (которые мы не платили принципиально), а к нужному моменту менялась организация, ответственная за выдачу вида на жительство иностранным журналистам (от Комитета телевидения полномочия перешли в Министерство информации), все это доставляло массу неудобств и постоянный страх депортации в Россию. Туда, где, понятное дело, ничего хорошего мне не светило.

Прилетев в Москву, думаю, смог бы спокойно дойти как раз только до пограничного контроля. И все. Оттуда меня бы уже вывели в компании ребят из соответствующих служб.

Статья в одном российском издании о том, что я работаю на западные деньги, являюсь иностранным шпионом и прошел соответствующую подготовку почему-то в Латвии, уже была опубликована в мой день рожденья еще в 2015 году. Как раз после ее выхода у нас истекал трехмесячный срок пребывания в Украине и мы должны были возвращаться в Россию.

Но если выбирать - быть нарушителем миграционного законодательства в Одессе или честным подследственным в Лефортово в Москве, выбор очевиден.

В итоге о проведении выставки и конференции мы с Аминой уже договаривались на весну 2017 года.

30 мая 2017 года я с семьей выехал из Одессы в Киев для проведения Второй мультимедиа школы для журналистов, которую мы с женой делали на базе национального информагентства Укринформ. Работать планировали весь июнь.

Первая школа проходила годом ранее в апреле-мае. В 2017 пришлось все сдвинуть из-за Евровидения в Киеве. Укринформ был забит иностранными журналистами, проводить школу в главной пресс-базе Евровидения было бы сложно.

С Аминой списались, договорились встретиться в Киеве. Они с Адамом были в городе еще несколько дней, потом опять уезжали в АТО.

Встретиться не получилось. 1 июня на Адама и Амину было совершено покушение. Ребята пошли на встречу с “французским журналистом”, который вместо интервью стал стрелять в Адама. Амина выхватила свой “Макаров” и ранила киллера. Адам получил ранение. “Макаров” переклинило после нескольких выстрелов (позже министр МВД Аваков подарит Амине и Адаму “Глоки” и приставит госохрану).

Киллер, которого ранила и задержала Амина, станет известен уже на следующий день. У него был поддельный украинский паспорт. На самом деле это был киллер Кадырова Артур Денисултанов-Курмакаев по прозвищу Динго.

Динго подозревается в устранении нескольких человек. В числе их Умар Исраилов, бывший охранник Кадырова, который обвинил главу Чечни в пытках. Исраилов уехал в Европу и получил убежище в Австрии.

Денисултанов-Курмакаев приехал к Исраилову и приказал вернуться в Чечню. Получив отказ, он убил Исраилова. За это убийство, по разным данным, Динго получил 100 тысяч долларов.

После задержания в Киеве киллер рассказал о списке “300 врагов Кадырова”, на которых получен заказ. Последняя информация о Динго - он отказывается давать показания по делу о покушении на Адама и Амину.

Связаться с Аминой в Киеве в июне 2017 не удалось. Они с Адамом находились под усиленной охраной, телефон она не брала, в соцсети почти не заходила.

Летом 2017 мы с женой, по приглашению наших коллег из ассоциации Интеркавказ, зарегистрированной в Милане (при ассоциации работает сайт на нескольких языках, редактором русской, украинской и английской версии являюсь я www.interkavkaz.eu), поехали обсуждать проведение выставки и конференции в Италии. Предварительно - на сентябрь-октябрь. Как раз после сиесты. Лето на подготовку (так как организовывать что-либо в Италии летом - пустая трата времени), а осенью уже делать само мероприятие.

Из Украины, где по вине миграционной службы мы так и находились, несмотря на все наши попытки, в статусе нарушителей миграционного законодательства, а наш младший ребенок, родившийся в Одессе, так и не получил разрешения на миграцию в Украину, с большим трудом, но удалось выехать.

Последние нервы были тогда, когда уже перед посадкой в самолет в киевском Борисполе, в пустом отсеке зала, куда мы спрятались, к нам подсела сотрудница погранслужбы. Просто села рядом (хотя вокруг было полно пустых мест дальше от нас) и слушала все наши разговоры. А когда началась посадка, встала перед входом на мультитрап, на контроле посадочных талонов и долго изучала наши документы. Возможно, ждала какой-то команды. Видимо, не дождалась.

Как людей могут не пустить в самолет, я уже знал. В 2011 году меня уже не впускали в самолет на Милан, только из Москвы.

Тогда персонал аэропорта тянул время по надуманным причинам. Порвав посадочные талоны у меня на глазах, заявили, что бронь оплаченных билетов аннулирована. Связался с представителями авиакомпании, те ответили, что в самолете полно свободных мест, билеты оплачены, пусть меня пустят, но персонал тянул время до окончания посадки. Потом мне просто вернули паспорта и попрощались.

Однако из Киева прошлым летом выбраться в Европу все же удалось с первого раза. Возможно, помогло то, что наш отъезд держался в тайне.

Амина была не против проведения конференции в Европе. Если у нее не получилось бы выехать лично, планировали устроить телемост из АТО по скайпу.

Однако во время подготовки к мероприятию, уже в Европе, мы столкнулись с рядом факторов, из-за которых проведение выставки затягивалось. И дело было уже не в нас, а в событиях, которые происходили вокруг нас в России, в Украине и уже и в Европе.

В России я был признан экстремистом за фильм о бывшем лидере одесского “Правого сектора” (организация запрещена в России) Сергее Стерненко, на которого в этом году было совершено 2 покушения в Одессе. 1 мая ему стреляли в затылок на улице.

В Украине за антикоррупционные расследования на мою жену подали в суд, а ряд лиц стал преследовать нас, оказывая психологическое давление и угрожая физической расправой (пора решать “российский вопрос”!).

В Европе мы столкнулись с тем, что при подготовке к выставке вокруг нас стали развиваться события, стремящиеся к срыву будущего мероприятия, “уши” которого росли из России.

30 октября до нас дошли страшные вести. На Амину и Адама была устроена засада под Киевом. Их машину расстреляли из автоматов. Основной огонь пришелся по той стороне машины, где сидела Амина. Амина погибла на месте, Адам был ранен, смог увести машину чуть дальше, попытался оказать помощь Амине и занял оборону.

Амина, спасшая Адама 1 июня, ранив киллера, спасла своего мужа и на этот раз, ценой собственной жизни, закрыв его от пуль.

Из информации открытых источников я сразу попытался провести анализ произошедшего.

Рассматривая возможных заказчиков убийства, я закончил материал словами:

“Амина в том нашем с ней первом интервью, а также на нашей конференции в Киеве говорила резкие вещи про чеченцев, воюющих на Донбассе против украинской армии. Она тогда сказала, что не называет их чеченцами, для ее собратьев по оружию это просто чеченоговорящие.

Много неприятного сказала она тогда и в адрес Рамзана Кадырова. И я не вижу никого, кому смерть Амины и Адама была бы выгодней и приятней, чем тем самым чеченоговорящим и их главарю. И именно поэтому я буду рассматривать эту версию первой”.

Во вторую годовщину проведения конференции в Киеве я в последний раз отметил наше с Аминой фото с конференции в своем Фэйсбуке:

“2 года назад. Это была первая конференция с Аминой. Больше не будет. С Аминой. Не успели…

Последующие после этого поста события привели к тому, что сейчас мы вынуждены скрываться.

Во время наших разговоров и в интервью СМИ Амина говорила, что за ней с Адамом охотятся:

“Да, у нас постоянно бывает какая-то информация о том, что и со стороны российских спецслужб, и со стороны кадыровских формирований есть заказы на покушение на наши жизни. Поэтому, конечно, мы всегда настороже, не расслабляемся, всегда стараемся друг друга прикрывать, всегда вооружены. Как-то так.

Нет, не страшно. Мы верим в то, что у каждого человека предписаны его судьба и срок его ухода. Мы действительно в это искренне верим. Может быть, человек не доживет и до года, а ему на голову кирпич упадет, а человек, который всю жизнь подвергается опасности, всю сознательную жизнь находится на фронте, в каких-то горячих точках, может дожить до глубокой старости и умереть в своей кровати.

В исламе есть такое высказывание: Привяжи верблюда, а затем уповай на Аллаха. Это говорит о том, что нужно предпринимать какие-то меры предосторожности. И мы их предпринимаем. Я же говорю, мы не расслабляемся никогда, где бы ни находились. Но при этом мы не боимся. Страх – это то, чего они хотели бы добиться”, - рассказывала Амина журналистам незадолго до своей смерти.

В январе этого года в Верховной Раде Украины проходила выставка фотопортретов Амины Окуевой Амина: жизнь”.

Советник министра внутренних дел и народный депутат Антон Геращенко во время открытия выставки сообщил журналистам: “Что касается тех киллеров, которые убили Амину в октябре, к сожалению, мы их еще не задержали. Но мы понимаем, могу сказать, знаем, что эти люди приехали с территории Российской Федерации, выполняли задания из Российской Федерации на убийство Адама и Амины”.

Страх перед погибшей

Такой кампании по очернению имени погибшего человека, которая была развязана против уже убитой Амины, я не видел никогда.

В соцсетях десятки аккаунтов ежедневно лили грязь на Амину, ковыряясь в ее личной жизни.

Вбрасывались различные версии, и то, что она не чеченка (самое почему-то главное), и что убили ее сами украинские спецслужбы (эту версию озвучил и Рамзан Кадыров), и что ее убил Адам Осмаев, и что Амина не убита, покушение - инсценировка (поэтому похороны проходили в секретном режиме, под усиленной охраной), а в могилу положили муляж, и многое другое.

“Посмертные снимки Амины Окуевой заставили СМИ усомниться в ее гибели” (Рен-тв)

Первое время я отслеживал, как проходит кампания по дискредитации Амины, потом устал. Было понятно, что на это были брошены большие средства, этим целенаправленно занимался большой круг людей.

Одни только заголовки чего стоили:

“Героиня Украины” ичкерийка Амина Окуева оказалась одесской еврейкой-воровкой Натальей Никифоровой” (“Народный корреспондент”).

И если такие вещи себе позволяли какие-то кремлевские “информационные банды”, то вполне себе официальные федеральные российские издания от них отличались не намного:

“Конец Амины. Под Киевом убита украинка, выдававшая себя за чеченку” (“Аргументы и факты”)

“Причиной убийства Окуевой назвали споры из-за денег чеченской диаспоры” (Лента.ру)

Мертвую Амину, похоже, боятся больше живой. Огромные ресурсы, брошенные на уничтожение памяти о ней, пытаются достичь того, чтобы Амина не стала символом продолжающегося противостояния Чечни и Кремля.

Причем, врагов она пугала не только своим бесстрашием, но и своей красотой. Из ее фото СМИ делали целые материалы:

“Царица!” Фотографии участницы АТО всколыхнули соцсети”

“Участница АТО впечатлила сети яркой фотосессией”

Память об Амине стараются уничтожить до сих пор. Появляются все новые “гепотезы”, такие, как например:

“Царев рассказал о причастности Окуевой к убийствам Немцова и Шеремета”

Кампания по очернению занимает огромный простор в сети. Десятки, если не сотни акаунтов в соцсетях постоянно вбрасывали “информацию” типа:

“Мне рассказал боец, служивший в батальоне Амины”, или “в Одессе и в АТО все знают, что Амина это обычная аферистка” и т.д.

Потом эти вбросы лепятся в виде материалов в мелких торолле-кремлевских “типа СМИ” (наподобие того “Народного корреспондента”), где они собираются в статьи типа: “В соцсетях (или “В Интернете”) рассказали”. После этого федеральные российские СМИ лепят свои сюжеты уже на основе этих карманных “сливных бачков” со словами: “СМИ рассказали”.

Повторюсь - в кампании участвовали огромные ресурсы и крупнейшие российские СМИ.

Уже убитую Амину продолжают убивать в Интернете. И знаете, у них получается. О том, что на днях исполнилось полгода со дня ее смерти мало кто вспомнил. А ведь еще в ноябре прошлого года портрет Амины был установлен в главном зале Конгресса США, а конгрессвумен Марси Каптур выступила с речью, в которой восхитилась храбростью и мужеством украинской активистки.

Из всего, что известно о расследовании убийства Амины есть только то, что еще в ноябре был найден автомат, из которого велся огонь.

“Следователи нашли автомат, из которого был расстрелян автомобиль с добровольцем АТО Аминой Окуевой и ее мужем Адамом Осмаевым, сообщил член коллегии МВД, нардеп Антон Геращенко”.

Секретарь Совета национальной безопасности и обороны Украины Александр Турчинов заявил, что убийство гражданского активиста и экс-бойца батальона МВД Киев Амины Окуевой совершил наемный убийца из России.

Член коллегии Министерства внутренних дел Украины Антон Геращенко озвучил две официальные версии убийства:

1 - Действия российских спецслужб. Убийство с целью дестабилизации ситуации в Украине, создание атмосферы террора и ужаса.

2 - Действия лиц, находящихся на территории Чеченской республики. Месть Адаму за то, что он пошел против Рамзана Кадырова.

Думаю, дальше не имеет смысла рассуждать, кто же мог быть заказчиком убийства Амины. Особенно после покушения в июне 2017 года.

После Амины

Понятно, почему все, что происходит за пределами России в вопросах Чечни так ревностно отслеживается и подавляется российскими спецслужбами и кадыровскими агентами. Ведь вопрос Чечни - ключевой для Кремля. Эта та самая большая “скрепа” на которой держится нынешний режим. Он и пришел к власти на этой волне - на войне в Чечне.

И в самой России и Чечне никаких протестных или информационных событий на эту тему произойти не может. Все уже зачищено. Сейчас основные протестные мероприятия посвящены митингам за “Телеграмм”, акциям Навального про “не царя” и обсуждением Ксении Собчак.

Сопротивление нынешней власти в Чечне может формироваться только за пределами России. Поэтому убили противников Кадырова Ямадаевых, Тимура Махаури, Умара Исраилова, поэтому покушались и убили Амину Окуеву.

Люди, которые даже не призывают к каким-то действиям, а просто пытаются донести информацию о происходящем, неугодную Кремлю и Чечне, находятся в постоянной опасности.

Первые проблемы, после которых меня срочно эвакуировали из России в 2010 году, появились после публикации статей именно о моих встречах с бывшими ичкерийскими бойцами в Европе и о том, что мы вместе приходили к мнению - мы не враги, нам нечего делить, нас вбросили в эту войну. Враг у нас общий - тот, кто эти войны развязывал.

Об этом мы с Аминой говорили и на конференции в Киеве, об этом мы хотели рассказать в городах Донбасса и в других странах.

После смерти Амины и ряда событий мне приходилось долгие месяцы молчать. Однако, как только я стал вновь публиковать в российском издании свои материалы, в т.ч. и про войну в Чечне и Украине, про меня вновь вспомнили.

Сначала была удалена страница “Флорин, Дмитрий Алексеевич” из Википедии, где она просуществовала более 3 лет. Понятно почему - на этой странице была хорошая подборка материалов и статей о проектах, которая достаточно раскрывала происходящие в современной России события. Микро-энциклопедия путинского режима.

Страница удалялась несколькими пользователями по формулировкам то: “нет независимых источников” (хотя вся статья состояла из ссылок на различные международные издания), то: “слишком много ссылок на источники”.

В конце концов были заблокированы IP-адреса моих компьютеров, а также сама возможность создания в Википедии страницы с моим именем кем угодно. Страницу попытались сохранить на других вики-ресурсах, но и на WikiData и на WikiMedia были моментально удалены не только страницы со статьей, но и страницы автора статьи. IP были вновь заблокированыhttps://storify.com/interkavkaz/ataka-na-wiki-stranicu/

После публикации в “Новой газете Регион”, где были размещены ссылки на видео с презентации моей книги о войне в Чечне, под видео в одночасье появились комментарии “злых зрителей”, вываливших на меня гору оскорблений и обвинений.

Причем “случайные зрители” демонстрировали хорошую осведомленность моей биографии. Правда, озвучиваемые факты были перевернуты с ног на голову.

Так, к примеру, моя работа в ОМОНе во время “Вихря-антитеррора” на постах ГАИ, о чем я потом писал в своих статьях в СМИ, описывая поборы на дороге, была преподнесена как: “Он со своим напарником не пропускали ни одной машины. Брали всё. Полотенца, тапочки, ящик мандаринов, пиво, деньги”.

Другой “зритель” добавлял: “А знают ваши подписчики и работодатели, что вы грабили Чечню в составе ОМОНа российского в конце 90 годов, потом грабили дальнобойщиков в Рязани , продолжая работать в мусарне в начале 2000 годов. Занимались пытками и насилием? Знают?”

Затем они сообщали, что происходит избиение моей родственницы.

Стиль написания очень похож на тот, в каком была написана “разоблачающая” в шпионаже статья против меня еще в 2015 году. Факты, перекрученные в негативную сторону.

Возможно, эти “послания”, помимо воздействия на меня, имеют под собой цель наполнить следующую “разоблачающую статью”.

При этом, странным образом к моей скромной персоне стали проявлять постоянный интерес федеральные СМИ.

Не так давно в статье РИА новостей я был назван “бывшим рязанским, ныне украинским журналистом”. А проект РИА “ИноСМИ” постоянно переиздает среди “вражьих материалов” мои статьи, взятые то с Deutsche Welle,

то с Укринформ, то с ТСН.

Какие при этом пишутся комментарии, в т.ч. и в адрес автора - умолчу.

Russia Today, из всего ассортимента публикаций по событиям в Одессе от кучи журналистов (например, под консульством РФ), публикует мой твиттер.

А кремлевский рупор Вести.ру, в материале про Амину Окуеву, публикует скриншот Амины с видео нашей конференции в Киеве, штампуя на фото ссылку на мой Ютьюб канал Florinstudio.

При этом, на моем канале есть только нарезка из конференции. Полная версия была сразу размещена на канале в Ютьюб информагентства Укринформ, с которым мне ни по количеству просмотров, подписчиков или охвата конкурировать не удастся.

Почему скрин не был сделан из легконаходимого в сети оригинала видео, а с моего канала с указанием его адреса и моей фамилии - загадка. Позже фото с нашей конференции были использовано и в видеосюжете Вестей. И опять с моей фамилией.

Люди, делающие то, что делала Амина, что мы делали с ней вместе, подвергаются постоянной опасности. Но это не повод бросать начатое.

Конференцию, которую мы планировали сделать с Аминой, я все равно проведу. Памяти Амины. Неважно в какой стране или на каком континенте, будь то Америка или Европа. Начатое надо доводить до конца.

А Амина для меня навсегда останется такой, как на этих фото с нашей конференции, опубликованной в ВЕСТЯХ. В форме, красивая, смелая и не боящаяся смотреть смерти в глаза ежедневно.

Помним, Амина. Помним.

Вроде живы

К 7 утра последние выстрелы стихли. Тишина давила на уши. Казалось, за стенами дома нет никакого города. Через некоторое время смог немного поспать там же на полу, возле печки, где и провел всю ночь под обстрелом. Катя тоже уснула, но осмелилась перебраться на низкий диванчик рядом.

Через пару часов к нам приехали наш проводник, пастор Сергей, он же хозяин единственного действующего предприятия в Марьинке - хлебопекарни, половина продукции которой шла по самой низкой цене в Украине, а половина раздавалась бесплатно и отправлялась в соседние деревни под Донецком.

Сергей заранее позвонил, (Лайф не работал, но у Кати здесь работал Киевстар) сказал не пугаться, приедет во столько-то. Спросил: “Живы? Не ранены?” Да вроде бы нет. Разговариваем ведь.

В назначенное время в дверь постучали. Я посмотрел в окно - у двери двое, Сергей и женщина лет пятидесяти.

Открыл. Женщиной оказалась хозяйка дома. Она после первых обстрелов еще в 2014 году переехала в дальний район города. Туда долетали только артснаряды.

“Ну вы как? Не ранены?”, - спросила она.”Зачем же вы тут на ночь остались, кошмар какой опять ночью был, знали бы, мы бы вас к себе забрали, там меньше стреляют”.

Да живы вроде бы. Все нормально. Утром опять Чечня снилась.

“Когда же этот кошмар закончится. И зачем все это? Уж я не знаю, ушли бы отсюда вообще все, хоть дожить спокойно бы дали”, - приговаривала женщина.

Ну вот. Нужна тут конференция наша. Нужна.

Выходя из дома увидел перепаханное свежими разрывами и пулями поле. Со стороны улицы, стена вокруг того окна, из которого я ночью пытался снимать обстрел, было изрешечено. Не знаю, то ли это старое (внутри дома уже были дыры на улицу со стороны обстрелов), то ли то, что я ночью в окне унюхал.

Это никогда не закончится, пока каждый не поймет что происходит. Нужна конференция, нужна.

Дмитрий Флорин. Специально для “НГ Регион”.

P.S. Данная статья будет включена в новую книгу “Кого воюем?”, о войне в Чечне и Украине, которая в настоящее время дописывается. Также начата работа над сценарием документального фильма “Амина”, куда я планирую включить нигде ранее не публиковавшиеся кадры.

Дмитрий Флорин

поддержать рублём «НГ Регион»
Хотите получать уведомления о свежих новостях?ДаНет