Истории
Тихая реабилитация
Александр Яхонтов: кажется, в темноте нашего беспамятства, где остались миллионы наших сограждан, невинно замученных и убитых при Сталине, роется...
Александр Яхонтов

Александр Яхонтов, историк. переводчик, журналист: кажется, в темноте нашего беспамятства, где остались миллионы наших сограждан, невинно замученных и убитых при Сталине, роется траншея для новых жертв

Этот текст поначалу назывался «Катынь — это про нас. Это про сегодня». Он был написан несколько лет назад под впечатлением от фильма «Катынь». Тогда его публиковать никто не решился — ну что ты, старик, ну что за эмоции. Прошло совсем немного времени, и вот события все стремительнее возвращают нас к тем трагическим временам.

Чего-то мы все трепыхаемся, о чем-то мечтаем и даже надеемся, а всё вернулось опять к свежей траншее.

В 80-е я работал в партархиве. Когда пришел Горбачев, мы получили указание выявлять по документам тех, кто мог быть репрессирован в 30-50-е годы. Цель была завершить хрущевскую реабилитацию и вернуть обществу историю.

Тогда я нашел человека, который был дедом моего одноклассника. Расстреляли. Его семья о нем с 30-х ничего не знала, и вот, наконец, узнали. Нашел и своего прадеда: его, 70-летнего старика, тоже расстреляли — 2 января 38-го.

Архив — это такая машина времени. Когда пролистываешь сотни архивных томов однородных документов, ты попадаешь туда. Эта лексика, эти постановления, язык доносов — полсотни лет как и не бывало. Вырваться невозможно. Ты ходишь по асфальту этой жизни, но живешь в той. И тогда пришло осознание: если вдруг подобие тех порядков вернется, тут же найдутся те, кто с готовностью донесут, проголосуют, составят протокол, подпишут приговор, завяжут веревку, выроют траншею. И ты видишь в лицах окружающих — вот этот отведет взгляд, а этот зло ухмыльнется, другой просто сделает оловянные глаза. И все скажут — а что от нас зависит, так надо, всё равно никуда не денешься.

Мы долго листали в архиве страницы той бесконечной книги. «Дружил с осужденным». «Писал письмо матери за границу». «Дал машину жене осужденного для поездки к мужу в тюрьму». «Заразил зерно жучком». «Рассказывал, как в гражданскую слышал Троцкого». Бездна абсурда. Постановили: «Очистить от скверны, и пусть карающий меч советского правосудия...» В некоторых делах — приговор тройки и акт о приведении в исполнение: время, дата, подписи.

Пролистали всё, от корки до корки. Составили списки исключенных из партии, сдали. Заработала машина. Позже слышим, как отрапортовали — проделали огромную работу и стольким-то невинно осужденным вернули честное имя. Как-то не по-людски это было озвучено, осталось ощущение холодка по спине. Потому что рапортовали ЧК-КГБ и прокуратура. Потому что людей реабилитировали, а историю обществу не вернули.

А тут сама история так закрутила наше общество, что мы неожиданно поверили в свои силы, в возможность вырваться из плена собственной покорности судьбе.

И вот опять оловянные глаза, злая ухмылка, отведенный стыдливо взгляд. И ощущение, что свежая траншея уже роется.

поддержать рублём «НГ-Регион»
Хотите получать уведомления о свежих новостях?ДаНет