Расследования
Кто ответит за смерть младенцев?
В роддомах Омска из-за несвоевременного кесарева малыши погибают или становятся инвалидами Омичка Лера Иванцова (фамилия изменена) около полутора лет пытается...
Фото: Открытый источник

В роддомах Омска из-за несвоевременного кесарева малыши погибают или становятся инвалидами

Омичка Лера Иванцова (фамилия изменена) около полутора лет пытается привлечь к ответственности медиков городского роддома № 5, по вине которых, убеждена женщина, погиб ее малыш, а сама она едва выжила.

В январе 2016-го Лера и ее муж узнали радостную новость – у них будет ребенок. Молодая женщина встала на учет в женской консультации роддома № 2 (хотя рожать потом решила в 5-м роддоме), прошла все назначенные обследования. Дополнительное, у эндокринолога, показало, что во время беременности у нее повысился сахар в крови. Однако особого значения медики этому не придали. Плановую госпитализацию в роддом назначили на 38-39 неделях беременности.

30 сентября 2016-го Лера явилась в 5-й роддом: по медпоказаниям роженице было назначено кесарево сечение. Ее палату вела Елена Ходус (та самая, что улыбается сейчас с фото в рекламе).

- Я поинтересовалась у Ходус, могут ли прокесарить меня сразу, - вспоминает Лера. - Но она ответила, что на кесарево большая очередь: «Лежи и жди, у тебя все нормально, причин для экстренной операции нет».

В роддоме Лере ежедневно делали КТГ (кардиотокографию): малыш был жив-здоров и в животе шевелился. Уже определили, что это мальчик.

5 октября Ходус объявила Лере, что на утро 6-го назначена, наконец, операция. Однако до утра Лера не дотянула...

«Мест в реанимации нет, пусть ждет до утра»

- Вечером 5 октября (уже после отбоя, примерно в 22.30) у меня стали отходить воды и сильно заболел живот, - рассказала Лера «Новой-Регион». – Я с трудом дошла до поста дежурной медсестры, сообщила об этом. Она отвела меня к врачу, которая провела осмотр. Потом подошла еще одна доктор - Анна Юлина, которая в эту ночь дежурила по роддому, тоже осмотрела меня. Первая врач предложила готовить меня к операции. Но Юлина ответила ей: «Мест в реанимации нет, пусть ждет до утра». Меня отправили обратно в палату. Однако боли усилились – меня будто изнутри разрывало, ребенок перестал шевелиться, живот стал твердеть. Я очень испугалась - едва добралась до поста медсестры, подробно описала симптомы. Но медсестра отругала: «Как же тебе не стыдно! Женщины сами рожают, боли какие терпят, а ты не можешь подождать до утра! Ты же слышала: доктор назначила операцию на утро, вот и терпи!». Это было в час ночи. Медсестра попыталась снова отправить меня в палату, но я категорически отказалась. Не дозвонившись Юлиной, она пошла ее разыскивать. Когда же, наконец, вернулась, сказала готовиться к операции.

Скрючившись от боли, Лере пришлось пройти все необходимые процедуры и даже упаковывать личные вещи в пакеты. Лишь после сдачи вещей ее повезли на кесарево – в половину пятого утра.

- Когда уже лежала на операционном столе, врач-мужчина, ощупав мой полностью затвердевший живот, сурово спросил, почему так поздно обратилась к медперсоналу. Я ответила, что обращалась и раньше. Потом мне сделали укол в спину и вдруг, хотя общий наркоз не планировался, одели на лицо маску. Я задержала дыхание, чтобы понять, что происходит и услышала крик врача: «Вызывайте бригаду! Что вы стоите? Вызывайте!». Дальше – провал…

Очнулась Лера на аппарате ИВЛ, вся опутанная трубками. Долго ждала, что принесут сына, и лишь услышав шепот медсестер «наверное, будет подавать в суд» поняла: что-то не так. Пришел врач и объяснил, что ее перевозят в областную больницу. О ребенке – ни слова. Лишь когда женщина сама спросила: «Малыш умер?», односложно подтвердил догадку.

Проверяли, не сошла ли с ума

- Я была в шоке, и в облбольнице специалист выяснял, помню ли, как меня зовут, какой нынче год, замужем ли – проверял, не сошла ли с ума. Потому что кто-то в такой ситуации «съезжает с катушек», а кто-то прыгает в окно. Меня спасло то, что надо было воспитывать младшую дочку 2,5 лет – хлопот много, плакать подолгу некогда… Но мы с мужем решили привлечь к ответственности виновных. Ведь наш мальчик мог родиться живым-здоровым, были все шансы, - убеждена Лера.

Лера обратилась в страховую медицинскую компанию «РОСНО-МС». Назначенная в Челябинске экспертиза качества медпомощи продлилась восемь месяцев и выявила серьезные дефекты, среди которых опоздание с диагностикой крупного плода, когда кесарево следует проводить на 1-2 недели раньше обычного срока и «ничем не обоснованная задержка операции: осмотр дежурной бригадой в 2.40, а операция началась в 4.30».

Иванцовы собирались вчинить роддому гражданский иск, но после публикаций в СМИ Леру вызвали к следователю: в отношении врача Юлиной возбудили уголовное дело по ст. 238 ч.1 УК РФ (оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни или здоровья).

В рамках дела комиссионную экспертизу качества медпомощи провели в Санкт-Петербургском бюро СМЭ. Питерские эксперты выявили дефекты диагностики и лечения как на этапе женской консультации, так и в роддоме.

Если бы операцию провели сразу после жалоб, малыш был бы жив

В женской консультации, сказано в экспертизе, не проводилась коррекция уровня глюкозы в крови беременной, что…не препятствовало патологической прибавке в весе и развитию диабетической фетопатии у плода (это патология, возникающая вследствие диабета у будущей мамы - избежать проблем помогают тщательный контроль и лекарства). А отсутствие адекватной оценки тяжести сахарного диабета у роженицы привело к ее несвоевременной госпитализации в 38-39 недель беременности и запоздалому родоразрешению. Госпитализировать следовало в 37-38 недель (не позднее 23 октября 2016 года) и провести кесарево сечение в эти сроки. Эксперты сделали вывод о наличии причинно-следственной связи между дефектами медпомощи в женской консультации и неблагоприятным исходом беременности и родов.

В роддоме ситуация усугубилась. Согласно выводам СМЭ, « гибель плода произошла из-за развития родовой деятельности после и вследствие разрыва плодных оболочек в период от 30 минут до 2 часов до начала операции кесарева сечения – не позже, чем в 3 часа ночи. Дефекты медпомощи в роддоме – отсутствие врачебного наблюдения с 22.30 и несвоевременная диагностика разрыва плодных оболочек и раннего излития околоплодных вод; невыполнение КТГ и УЗИ плода для оценки его состояния с момента появления у женщины жалоб.

Экстренное кесарево сечение необходимо было проводить сразу после появления жалоб на излитие вод, а не в 4.30 – когда уже наступила гибель плода, считают эксперты. Тогда малыш остался бы жив.

Перед новым 2018 годом уголовное дело в отношении врача Юлиной планировали направить в суд, но прокуратура вернула его на доследование: не проведены необходимые очные ставки.

- Очную ставку между мной и Юлиной провели, - сообщила Лера. – Меня тревожит, что дело затягивается, не истек бы срок давности... Такие дела нельзя «заминать», это опасно для жизни рожениц и их малышей. У меня нет цели посадить врача Юлину, но я категорически против того, чтобы она продолжала работать.

За нехватку аппаратуры и мест в реанимации отвечают чиновники

Следует добавить, что случай с Лерой – не исключение. Почти одновременно в 5-м роддоме погиб еще один младенец, а его матери удалили матку. Проиграв райсуд по гражданскому иску к роддому, пострадавшая перед Апелляцией обратилась за консультацией к медицинскому юристу Вадиму Новоселову.

- В этом случае тоже запоздало провели кесарево сечение - теперь у женщины ни детей, ни возможности родить, - прокомментировал Вадим Павлович. - Однако выиграть суд на этапе Апелляции было уже невозможно. Дело в том, что экспертизу качества медпомощи провели в Омском бюро СМЭ (подведомственном облминздраву – авт.), выводы в пользу врачей. И чего стоит тот факт, что на вынесение решения в райсуде не явились ни истица, ни ее юрист! Составленная этим юристом Апелляционная жалоба была на одном листе, без единой ссылки на законы.

Сейчас Новоселов готовит иск еще одной омской роженицы к роддому № 1: после несвоевременного кесарева ребенок родился тяжелым инвалидом.

- Примечательно, что во всех почти случаях ведомственные проверки облминздрава делают вывод о том, что врачи сработали правильно, виноваты сами пациентки, – говорит медицинский юрист.

Но если копнуть глубже, ответственность лежит и на медицинских чиновниках. Лера Иванцова услышала, как врач сказала: «нет мест в реанимации». А в заключении Питерского бюро СМЭ есть выводы о недостоверных результатах УЗИ в женской консультации роддома № 2 (что там за аппарат?), непроведенных исследованиях в 5-м роддоме.

Эти вопросы – к организаторам здравоохранения, главврачам и чиновникам облминздрава.

Пока региональным управлением Росздравнадзора руководил Александр Московский, на сайте ведомства регулярно появлялись отчеты о серьезной нехватке в больницах Омска и области аппаратуры и медперсонала (до 70%). С помощью подметных писем Московского убрали.

Теперь местный ТФОМС - комиссию по распределению госзадания возглавляет облминистр здравоохранения Андрей Стороженко - спокойно распределяет миллионы рублей частной клинике «Евромед».

Анна Мелехова

поддержать рублём «НГ Регион»
Хотите получать уведомления о свежих новостях?ДаНет