Новости
«Стороженко, выступая по телевидению, высказался открыто: девчонки были больными …»
Родные погибших омских рожениц потребовали сурового наказания для врачей
Изображение из открытого источника

В Омске четвертый год (!) рассматривается уголовное дело о гибели рожениц Оксаны Морозовой и Елены Гайсиной. В 2014 году в роддоме № 2 обе произвели на свет здоровых малышей, а вскоре скончались от осложнений.

Ответить за это должны, по мнению родственников погибших и гособвинения, бывшая зав.отделением патологии беременности роддома № 2 Светлана Чикишева, зав.акушерским отделением Наталья Анисимова и акушер Оксана Тищенко, а также акушер ГКБ № 1 Пелагея Артеменкова и хирург выездной бригады БСМП Валерий Чикишев.

Дело о гибели рожениц дошло до Советского райсуда в 2016 году. Сразу же были озвучены выводы экспертов бюро Санкт-Петербургского бюро СМЭ, установивших явные дефекты медпомощи.

Так, Елене Гайсиной, считают эксперты, при появлении симптомов преэклампсии (осложнений нормальной беременности) следовало сразу же провести операцию кесарево сечение. Счет шел на часы, но акушеры допустили отсрочку, которая усугубила ее состояние. Когда же роженицу в тяжелом состоянии увезли в больницу, надо было сразу удалить матку. Этого не сделали: пошло заражение и Елена скончалась от сепсиса.

Родные миниатюрной Оксаны Морозовой настаивали на кесаревом - при росте 163 см молодая женщина весила всего 43 кило. Однако врачи настояли на естественных родах – организм Оксаны не выдержал. После появления на свет дочки у молодой мамы подскочила температура, появились боли в животе. Выяснилось, что в том месте, где годом раньше удалили кисту, появилась спайка: придатки «приросли» к кишечнику. Операции в БСМП - не помогли, Оксана скончалась.

Оксана Морозова (слева) и Елена Гайсина

Два года назад в суде по видеоконференцсвязи провели допрос эксперта Санкт-Петербургского бюро СМЭ Елены Мозговой. На женщину «насело» сразу шесть адвокатов обвиняемых. Эксперт грамотно подтвердила свои выводы, однако ее «поймали» (в том числе) на формальностях вроде такой: мол, операция кесарево сечение для Гайсиной должна считаться плановой, необходимо согласие пациентки, а его не было…

И – суд быстренько назначил новую экспертизу.

Экспертиза в Екатеринбургском бюро СМЭ длилась полтора года: лишь в мае 2018-го пришло заключение, порадовавшее врачей (но не родственников погибших).

Согласно выводам екатеринбуржцев, даже в гибели Елены Гайсиной от сепсиса явной вины врачей нет – при том, что они не выполнили анализ крови на сепсис!

Вот цитата из этого удивительного заключения: «Удаление матки у Гайсиной в более ранние сроки могло повысить шансы на благополучный исход, но… не на все 100 процентов. Поэтому прямой причинно-следственной связи между смертью Гайсиной от сепсиса и невыполнением анализа крови (на сепсис) не имеется. Вывод: сепсис у Гайсиной не является недостатком медпомощи».

Как тут не вспомнить об экспертизе в деле «пьяного мальчика»… Если родные рожениц не добьются новой экспертизы, шансы на выигрыш в суде у них минимальны.

Впрочем, экспертиза Екатеринбургского бюро – еще не самое удивительное в этом процессе.

Так, в ходе судебного заседания 14 июня всплыли неприглядные подробности поведения чиновников облминздрава. Выяснилось, что чиновники около трех лет не сообщали, что у них находится медкарта Оксаны Морозовой.

После трагедии с роженицей Росздравнадзор разыскивал документ для оценки качества медпомощи. И лишь в 2017-м выяснилось, что медкарту тогда же, в 2014-м, получил в БСМП-1 советник облминздрава.

Для родных Оксаны Морозовой и Елены Гайсиной этот процесс – тяжелое испытание.

Мама Елены Гайсиной (слева) и родители Оксаны Морозовой

- Меня поразило произшедшее с Питерской СМЭ, - призналась мама Оксаны Нина Иванова. – И мы уже догадывались, что за экспертиза придет из Екатеринбурга.

Нина Ивановна вспомнила, как ее вместе с мужем (отцом Оксаны) пригласила на прием зам.министра здравоохранения Омской области Ольга Богданова. И – предложила путевку в санаторий.

- Я отказалась, заявив, что ничего такого мне не нужно – хочу найти и наказать виновных в смерти дочери. Тогда Богданова произнесла фразу, которая нам с мужем надолго запомнилась: «Медицина ненаказуема». Муж спросил: «Но раз так, то кто следующий?». И буквально через несколько дней во втором роддоме умерла еще одна роженица, вместе с ребенком…

(Напомним: за короткий период времени в роддоме № 2 Омска буквально друг за другом скончались пять рожениц).

После выступления Руслана Гайсина (мужа Елены) в программе «Пусть говорят» ему тоже было предложено пообщаться:

- Мне позвонил министр здравоохранения области Стороженко, пригласил на встречу – я отказался. Не хочу никаких «договоренностей» с чиновниками – во всей этой истории должна восторжествовать справедливость.

Но со справедливостью могут возникнуть проблемы.

В суде и сам Гайсин, и родные Оксаны, представители пострадавших в очередной раз заявили отвод судье Елене Корольковой – обвинив ее в затягивании дела, нарушении принципа состязательности сторон и заинтересованности в исходе дела в пользу одной из сторон (судья отказала).


Руслан Гайсин: «Из истории болезни Лены вырвали листы, переписали,

пытаются скрыть следы преступления»

На следующем судебном заседании состоялись прения сторон. Сначала выступили родные погибших.

Выступление Руслана Гайсина невозможно было слушать без слез. Вот цитата:

«Уважаемый суд!

Смерть – это всегда горе! А смерть близкого человека - тем более… Больше всего пострадал ребёнок: он ещё не понимает, что растет без мамы. На вопрос: «Где твоя мама?» он отвечает вопросом: «Какая, Наташа или Галина?» (это бабушки сына).

Для меня дело принципа – довести начатое до конца. Моя жена Лена была справедливой и не любила, когда иначе. Больше всего меня задело то, что никто из врачей не извинился перед нашей семьей и родными Оксаны, не попросил прощения! Даже просто по-человечески… А, наоборот, все старались охарактеризовать Лену и Оксану с плохой стороны. Так, министр здравоохранения Омской области Стороженко, выступая по телевидению, высказался открыто: девчонки были больными, сами виноваты! Каково это слушать?! Отвечать на вопросы знакомых!?

При обращении за копиями медкарт мне говорили: ничего ты не добьешься, мы еще поборемся, устроил шоу на всю страну (это о моем участии в передаче «Пусть говорят»). А я не на шоу ехал - хотел привлечь больше внимания к этому делу. Такое внимание только усугубило мои страдания, но ради цели я пошел на это. Все - коллеги, соседи, однокурсники в курсе моего горя…

После «Пусть говорят» на меня вышел врач ГКБ № 1 Никитин и сказал, что я единственный, кто сказал по 1 каналу про отношение омских врачей к пациентам. Передал мне вырванные листы из истории болезни моей жены. Сообщил, что всю историю переписали, что в больнице пытаются скрыть следы преступления. При личной встречи говорил, что когда узнали о его помощи мне, сократили дежурства, притесняют...

При поступлении в роддом Лена подписала согласие на проведение всех манипуляций.

Про отказы выдумали… Когда Лена легла в роддом на сохранение, мы созванивались по несколько раз в день: я был в курсе всего, что с ней происходит. 15 сентября 2014 года я уже вернулся в Омск с вахты.

Из стенограмм:

11 сентября Лена мне позвонила и говорит, что у нее в тапке сидит мышь! Она обратилась к заведующей (Чикишевой), та ответила: «Я в курсе мышей - я что, пойду их ловить?». В палате на полу лежала отрава для грызунов.

После смерти Лены на меня вышли девушки, которые лежали с ней в одной палате. Рассказали, что Лена не отказывалась от кесарева, а, наоборот, очень хотела родить сына. Что не могут поверить в смерть, соболезновали мне.

15 сентября Лена сказала, что ее готовят к досрочному родоразрешению, скоро станет мамой. Была очень рада этому! Рассказала, что дали препарат «Фластерон» для раскрытия легких у ребенка…

По телефону я предлагал Лене приехать и поговорить с Чикишевой насчет родоразрешения. 21 сентября Лена ответила, что не нужно: Чикишева сказала, что завтра.

22 сентября я и мама Лены приехали в роддом к Чикишевой для обсуждения родоразрешения. Чикишева сказала, что нужно срочно делать кесарево сечение.

Мама Лены спросила: «Если так срочно, почему не сделали это вчера? Та сослалась на высокое давление… Но есть специальные препараты., эксперты это подтвердили.

Может, просто было воскресенье (21 сентября)?

В открытом доступе есть информация, что адвокатов обвиняемым (а мы видели чек на 200-тысячный гонорар) оплачивает местная Ассоциация врачей. Получается, я пытаюсь бороться не с группой медиков, а с врачебной системой. Круговая порука!

«Медицина не наказуема», - так говорят чиновники…

А я вину обвиняемых считаю доказанной. Мы, родные погибших, не раз замечали и на судебных заседаниях, и в перерывах, что обвиняемые и их защитники ни капли не соболезнуют - смеются, улыбаются… Это показывает их отношение к нашему горю.

А ведь мы потеряли двух молодых женщин, каждая из которых - дочь, мама, жена.

Я требую наказать виновных в смерти моей жены по всей строгости закона! От их действий или бездействия страдает малолетний ребенок – растет без материнского тепла и заботы. Очень надеюсь, что суд при вынесении приговора проявит объективность и учтет честную борьбу пострадавших против врачебной системы».

Родные Оксаны Морозовой и Елены Гайсиной поддержали это выступление, требуя наказать виновных.


Врачи попросили суд не доверять заключению экспертов Санкт-Петербургского бюро СМЭ

16 июня в суде выступили врачи. Валерий Чикишев перечислил приказы минздрава и стандарты медпомощи, которым следовал в ходе операции:

- Считаю, что выполнил все необходимое, виновным себя не признаю. Если так преследовать врачей, проще отойти в сторону и не оперировать…

Светлана Чикишева, стоя спиной к родным погибших, кратко выразила им соболезнования. А потом очень подробно стала перечислять последовательность своих действий по оказанию медпомощи скончавшимся молодым мамам. Около 40 минут читала заранее подготовленный текст, постоянно повторяя, что все «сделала правильно… правильно… правильно».

Врачи на скамье подсудимых

Родные Лены и Оксаны в это время тихо плакали на скамейке последнего ряда в зале судебных заседаний.

Каждая из выступивших – Наталья Анисимова, Оксана Тищенко и Пелагея Артеменкова тоже начали с запоздалых соболезнований родным погибших. И также сразу заявили о полной своей невиновности, перечислив свои действия – по их мнению, «правильные».

Важную информацию сообщила в своем последнем слове акушер Городской клинической больницы № 1 им. Кабанова Пелагея Артеменкова.

По ее словам, консервативное (то есть без операции) лечение Елены Гайсиной в больнице назначил консилиум врачей – согласовав с главным акушером-гинекологом минздрава Омской области Ириной Гордеевой.

Гордеева, утверждает Артеменкова, «дала установку» на консервативное лечение молодой мамы. А 16 декабря 2014 года, напомнила Артеменкова, комиссия минздрава Омской области сделала вывод, что весь комплекс лечебных мероприятий в отношении Елены Гайсиной выполнен правильно.

Все до единого обвиняемые в очередной раз просили суд не доверять заключению экспертов Санкт-Петербургского бюро СМЭ и оправдать их.

Следует сказать, что попытка опорочить Питерскую экспертизу – это настоящий скандал. До Омска такого, похоже, еще не было…

Во всех судах страны экспертам северной столицы доверяют - с выводами этого бюро СМЭ множество пациентов выиграли гражданские иски.

Давайте кратко ознакомимся с их заключением по Елене Гайсиной – ее родные предоставили «Новой» документ на днях. Вот выдержки из него:

«Причиной смерти Елены Гайсиной явилась тяжелая преэклампсия (осложнения беременности), впоследствии осложнившаяся сепсисом.

Не позднее 9 часов 30 минут 21 сентября 2014 года Елене было показано досрочное родоразрешение путем операции кесарево сечение - что было выполнено несвоевременно. Однако это нельзя квалифицировать как дефект медпомощи, поскольку 21 сентября пациентка подписала отказ от кесарева (родные Елены настаивают, что такой бумаги она не подписывала – авт.).

Запоздалое проведение кесарева лишило Елену шансов на благоприятный исход и состоит в причинно-следственной связи с летальным исходом.

Для предотвращения развития неблагоприятных последствий и смерти требовалось своевременное (в максимально короткий срок, исчисляющийся в нескольких часах) проведение этой операции.

При оказании Елене медпомощи в Городской клинической больнице № 1 им.Кабанова также запоздали с операцией. Для предотвращения смерти роженицы требовалось своевременное оперативное вмешательство (не позднее 23 сентября) по полному удалению матки и придатков (в рамках одной операции). Но операцию провели в два этапа: 24 и 25 сентября - лишив Елену оставшихся шансов на благоприятный исход.

Сепсис стал следствием позднего родоразрешения - 22 сентября».

Сразу ясно, что выводы экспертов прямо противоположны «установке» главного акушера-гинеколога минздрава Омской области Гордеевой проводить консервативное лечение.

А вот что сказала мама Елены Гайсиной Наталья Александровна по поводу «отказа» дочери от кесарева:

- Врачи утверждают, что предлагали Лене родоразрешение 15 сентября и кесарево 21 сентября. И Лена якобы отказалась. Почему же нет ее подписи на отказе? Зачем понадобилось «собирать комиссию врачей, чтобы удостоверить отказ»? В ходе допроса в суде врач Хитрин, чья подпись стоит под этой бумагой, честно сказал: зав.отделением Чикишева принесла ему отказной лист Лены и сказала расписаться. И он расписался. Такое у них «доказательство»!

По окончании заседания судья Елена Королькова отправилась выносить приговор – объявит она его 30 июля.

поддержать рублём «НГ-Регион»
Хотите получать уведомления о свежих новостях?ДаНет