Мнения
Большая амнистия, или как сбылась мечта у Серебра
Каждый, приезжавший на зону, вызывал у Серебра волнение. Он должен был знать о нем все и не успокаивался, пока...

Каждый, приезжавший на зону, вызывал у Серебра волнение. Он должен был знать о нем все и не успокаивался, пока, как он думал, не узнавал. Ошибался он часто, привязывался, старался оберегать, суетился и много обещал. Получалось, конечно, мало - да что там, ничего не получалось. Но люди были благодарны: зла он не творил, что уже бесценно для «пряника». 
«Пряник» - это первоход, это и генерал, и срочник-погранец, и миллионер, и бедолага. Прошлый статус для вновь прибывшего значения не имеет, на карантине он – никто. Все его хотят хотя бы надкусить. Сожрать при случае дело тоже святое, никто не удивится и не посочувствует, жизнь такая – сохранить бы то малое, что есть своего.
Как звали Серебро, мало кто знал, разве что ненадолго оставалась его фамилия в памяти тех, с кем он был в одном отряде. Но менял он отряды часто, ибо создавал брожение, что не приветствуется. Люди знали только, что что-то с серебром связано в фамилии и еще знали, что он идейный. 
Идея у него была глобальная, возникла внезапно, когда приехавший очередным этапом бывший судья (а ныне мелкий мошенник) выдал ему за чаем информацию, что еще не так давно, в 2000 году была большая амнистия и освобождали даже за мошенничество в особо крупном. А это было важно. Он-то как раз за то и отбывал, и срок ему выписали щедро: извивался на следствии и в суде, не прошло это непрощенным - восемь с половиной лет общего как итог.
На воле он был сахалинским вокзальным ментом и, по совместительству, «чёрным риэлтором», хотя не любил, когда его так называли.
- Ну послушай, зачем этому алкашу была трехкомнатная квартира? Он бухать хотел. Я ему дал денег и комнату в бараке. Денег ему до смерти на бухло хватило бы, мы с ним вместе считали, - шептал он очередному «прянику», - это он меня обманул, взял бабло и заяву накатал.
Подход был нестандартный, но интегрировался в картину мира Серебра прочно.
Виновным он себя не считал, а со временем окреп в уверенности, что он сам и есть потерпевший. Кассация этого не поняла и надежда оставалась только на царя.
- Понимаешь, - объяснял он в марте пятнадцатого свою идею (благодаря за сигарету) очередному слушателю, - Путин не дурак. Он же видит, что народ недоволен. Тут вот 70 лет Победе. Точно амнистия будет, вот точно говорю, чую я. Мне только информации не хватает, я бы все точно тебе сказал.
За информацией он и бегал к каждому из прибывших. Анализировал. 
За решеткой он провел уже к тому моменту пять лет, из них почти четыре в самом лагере, до того был СИЗО. Первый год был сытый, а потом запасы оскудели, и перешёл он на баланду. Очень похудел, баланда вообще стройнит, что при его немалом росте придало нескладности. Рассказы его приобрели пронзительность. Особо полюбил он рассказывать, как ходил к теще ужинать, и что ел, и как пил, и чем закусывал… А живот у него был такой, что теща подавала ему специальный стульчик, чтобы он мог поставить ногу и наклониться, когда завязывал шнурки.
Отощав, он решил податься в СДП – секцию дисциплины и порядка, была такая группа из арестантов. С питанием там было попроще, но функционал сомнительный – нагонять страху на лагерь. Козлы. Практически без ограничений. Там надо было лютовать, а лютовать он не умел, хоть и грозил убедительно. Другие умели и вся секция была ненавидима слепой ненавистью. Недолго он там пробыл, однажды люди не вынесли, и все наличные СДПшники были отловлены и призваны к ответу. Серебро упал на лестнице комендатуры, понял, что надо немедленно вставать, тут же упал еще раз и понял, что вставать нельзя ни в коем случае. Катился он три этажа, шесть маршей. Так и написал в объяснении: «Упал и катился, остановиться не мог». Зубов стало поменьше, отлежался в размышлениях, а тут и СДП разогнали, новый начальник пошел другими путями. Лестницу Серебру иногда припоминали, как без этого - молчал в ответ. 
Приноровился он быть дневальным в отряде, отвести-привести зэка на работу или каким иным потребам, так и остался. 
Надежда его на амнистию была безапелляционна. К апрелю вокруг стали кружить неофиты, включая старых сидельцев с тяжкими и особо тяжкими статьями. Идея стала верой и заражала массы. Кружок разрастался и стал обществом. 
Народ в лагере меткий на определения и общество незамедлительно получило название «Ж.О.П.А.» - Желающие Освободиться По Амнистии. 
Источники информации тщательно фильтровались. Негодные отсеивались. Ценились Администрация президента, Госдума и Генпрокуратура.
- Вчера на отряд пацанчик заехал, говорит, у него брат водителем в Госдуме у депутата, - сеял туман Серебро перед вечерней перекличкой, - так тот говорит, сто процентов уже законопроект подали.
- Говорят, во ФСИН уже прислали указание, кого первым освобождать, а то, прикинь, указ вышел, а нас тут пятьсот человек в один день выпускать надо, - убеждал он за завтраком апологетов.
«Ж.О.П.А.» овладела массами. Критиков уничтожали взглядами и меткими репликами, критики стали опасаться и примолкли.
Высказывания пересидков из Госдумы, где они рассуждают о необходимости амнистии, уполномоченного по правам человека стали заучивать наизусть и пересказывать. Они были очень убедительны тогда: и Жириновский, и Зюганов, и даже Миронов. Страшно популярным стал Крашенинников (ну это чувак вообще уважаемый) – цитаты из него разлетались и уничтожали сомневающихся.
Закончилось всё одномоментно. Вечерние новости и очередная фейковая амнистия сразили. 
«Ж.О.П.А.» распалась.
Все стали критиками и гневно отрицали свою причастность к лживой конфессии. 
- Вот как они, - недоумевал Серебро, - они что, за базар вообще не отвечают? Зачем они свои законы вносили, если потом сразу за путинский проголосовали все? 
Этот вопрос он успел задать в массы несколько раз за вечер, а наутро ему где надо намекнули, что не надо бы разжигать, и он замолчал. Молчал он, пока кто-то не привез в лагерь статью про законопроект об исчислении наказаний, знаменитый «день за полтора».
- С 2008 года лежит, братан, два чтения прошло, ну точно значит скоро примут, - так рождал Серебро новую веру, - Путин же не дурак. Сейчас ему доложат, как народ недоволен после амнистии и всё, примут.
Вера помогала ему, да и парням вокруг было веселее. 
Прошло два года. «Год за полтора» депутатами забыт. Серебро дома. Вышел условно-досрочно, в это никто не верил, кроме него. 
Сейчас верит, что разбогатеет...

 

поддержать рублём «НГ-Регион»
Хотите получать уведомления о свежих новостях?ДаНет