Мнения
Нужна видеофиксация всех следственных действий с детьми
Снижение судебных требований к доказательствам ведет к осуждению невиновных
WebRelax

Ящик работает. Убеждаюсь в этом, когда мне пишут после каждого моего выступления, где я упоминаю о крайне низких требованиях к доказательствам и привожу в пример уголовные дела о наркотиках и сексуальных преступлениях в отношении несовершеннолетних.

Люди спокойно воспринимают, когда мы говорим о том, что, к примеру, экономические дела часто явно заказные, но упоминание ключевых слов – наркотики и педофилы - приводит в действие скрытые механизмы.

«Бырыги должны сидеть, педофилов – расстреливать. Кого ты защищаешь?» - пишут мне люди.

Понимаю, что это результат мощнейшей многолетней агиткампании.

«Так сажают, - говорю я, - не разбираясь. И расстреливали бы, если бы можно было».

Я отвечаю (а я всегда стараюсь отвечать), что защищаю лишь уголовный процесс - то немногое, что от него осталось.

Объясняю, что и наркосбытчики, и педофилы, и любые другие преступники должны нести наказание, но для этого должна быть доказана их вина и обстоятельства дела.

Ужесточение же наказания на фоне снижения судебных требований к доказательствам неминуемо приводит к осуждению невиновных к огромным срокам лишения свободы.

Упрощение доказательственных стандартов – крайне заманчивая штука.

Расползается она по всему судопроизводству.

Именно поэтому я - за обязательную видеофиксацию всех следственных действий с несовершеннолетними потерпевшими, а потом и максимальному расширению этой практики.

Пусть следователь знает, что его снимает видеокамера.

Откиньте эмоции и скажите – что в этом для людей, попавших в уголовный процесс, плохого? Доводы типа: «Сольют же все в сеть», не принимаются, это проблемы обеспечения сохранности доказательств.

Сейчас следователи СКР, когда к ним приходит дело с несовершеннолетним потерпевшим, в первую очередь убеждают представителя ребенка отказаться от видеозаписи допросов. Ну и пишут сами. Читаешь такой допрос – ребенок поставленным следственно-прокурорским языком час рассказывает о случившемся фразами, которые потом дословно ложатся в приговор.

Фактически происходит так: в течение часа следователь задает допрашиваемому 350-400 вопросов и из коротких ответов пишет изложение, которое потом гордо называется показаниями.

Так делают и под видео. В тех редких случаях, когда защита смотрит эти записи, расшифровывает их дословно, виден чудовищный масштаб фальсификаций. Несмотря даже на репетиции (да, они репетируют показания перед записью!).

Приведу один пример из последних наших дел, оно по ч.4 ст.111 (причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть) и прекрасно иллюстрирует отношение к допросу.

Допрос, на минуточку, важнейшего свидетеля, которому тогда еще живой потерпевший якобы сообщил, кто его избил.

Вот так в протоколе: «Через несколько минут после разговора с начальником я увидел, как между балаганов на четвереньках ползет С., идти он не мог, изначально я подумал, что он пьян. Я спросил у С., что с ним произошло, он мне ответил, что его снова избил (шеф) за то, что он весь день не занимался работой, а пил спиртные напитки, однако где он их распивал, он не уточнял, а я и не спрашивал…».

А вот так на видео: ««Вижу ползет. Я говорю: «С., чо ты? А он мне «Шееф, шееф…»

И все. Никаких более уточнений обстоятельств. Остальное – в чистом виде вымысел следователя.

Таких дел масса.

Это – допрос взрослого мужика. А что происходит при допросах детей и подростков, когда в кабинете следователь, следователь-криминалист, педагог, психолог, законный представитель – и все хотят услышать от ребенка то, что хотят - это надо просто один раз увидеть…

Когда я говорю людям, что любой человек может попасть в эти жернова - быть осужденным за то, чего не делал, на основании слов, которые свидетели и потерпевшие не говорили, я слышу главный аргумент: «Нас-то за что?».

Дорогие вы люди, это не аргумент, это защитный механизм.

Псевдозащитный. Никого он еще не спас.

поддержать рублём «НГ-Регион»
Хотите получать уведомления о свежих новостях?ДаНет