Мнения
Замылить дело об изнасиловании девочки не дадим
Думаете, не понимаем, почему вы год не могли провести медэкспертизу?
Изображение из открытого источника

После того, как Чувашский следком возбудил уголовное дело об изнасиловании девочки Светланы, информация на его сайте появилась такая:

«Уголовное дело возбуждено в целях установления объективной истины и всех обстоятельств произошедшего путем проведения комплекса необходимых следственных действий. По результатам расследования на основе оценки каждого из собранных доказательств с точки зрения их относимости, допустимости, достоверности и достаточности будет принято законное и обоснованное процессуальное решение».

Перевожу на русский. Такими формулировками следователи и прокуроры часто пользуются, когда хотят сказать, что судебной перспективы не видят, оснований для предъявления обвинений и задержания фигурантов тоже не видят и не собираются особо смотреть.

Это по сути потенциальное заключение о законности прекращения дела, на которое они явно рассчитывают. Почему возбудили? Да потому что надо было тут кое-что проверить следственным путём, иначе невозможно. И под текстом: да шум поднялся, резонанс, надо подождать, пока утихнет.

Так вот, обращусь к вам, сотрудники СК Чувашии.

Не утихнет. Знаю, у вас меня читают. Многие из вас знают меня лично. Некоторые даже практиковались и стажировались у меня.

Скажу так. Вам придется расследовать это дело. Завтра к вам приедет наш адвокат, Maria Eismont. Девочке мы окажем максимальную помощь, в том числе медицинскую, наши друзья уже в переговорах со специалистами.

Отец девочки не останется один.

Если вы думаете, что мы не понимаем, почему вы после изнасилования год не могли провести медицинскую экспертизу, почему вдруг у вас пропала возможность проведения полиграфического исследования (которое не доказательство, но полиграфисты почему-то у вас в штате), почему не стали отрабатывать подозреваемых, фамилия одного из которых - Мигушов (такая же у руководителя СК Чувашии на тот момент), да и вообще возбуждать дело до возникшего резонанса – вы ошибаетесь.

Всё писано чёрным по белому. А мы умеем читать. Замылить дело мы не дадим.

Когда позавчера Ольга Романова разместила пост о девочке Светлане из Чувашии, уголовное дело об изнасиловании которой после возникшего резонанса возбудил следственный комитет республики, от читателей появилось много вопросов.

Поделить их можно на две группы: «Как будете доказывать, время же прошло?» и «А как же презумпция невиновности, ничего же нет кроме показаний больной девочки?».

Отвечаю на всё сразу. Начали мы заниматься этим (на тот момент ещё) материалом проверки, а не уголовным делом потому, что обращение девочки следком откровенно не стали проверять. И ведь обращение не абы откуда. Это республиканская психиатрическая больница, врачи которой каждый день выслушивают мании, бред, галлюцинации, параноидальные идеи преследования. Если бы они всех, на кого «покушаются», кого «избили» или «изнасиловали» направляли в органы правопорядка, СКР, МВД и даже ФСБ только на психиатров и работали бы. Но нет, здесь специалисты бредовых и фантазийных идей не обнаружили. И озаботились. Думаю, правильно.

Как доказывать. Четырнадцатилетняя девочка заявляет о групповом изнасиловании. Она живёт в глухой провинциальной деревне. Секса в её жизни не было до того события, о котором она говорит. Что должен сделать следователь? Тщательно опросить. Этого сделано не было. Опрос был без отца, в психотравмирующей, как минимум, ситуации. Не конкретизированный.

Проверить ее доводы. Провести судебно-медицинское освидетельствование, даже спустя два месяца. Надо установить, нарушена ли в действительности целостность девственной плевы. Это важно, по крайней мере, для квалификации действий, ведь вполне вероятно, что действия в отношении неё были несколько иными. Тоже преступными, но иными.

Изучить медицинские документы и опросить докторов больниц, куда она потом обращалась. Точнее, ее отводил туда отец, видя состояние дочери. Не знаю, как можно реагировать, когда дочь после детского лагеря перестает разговаривать и медленно вырывает на себе волосы.

Провести подробный осмотр места происшествия (ОМП) с её участием. Это важно. Важно хотя бы потому, что будет установлено, на каком расстоянии от этого места находятся жилые комнаты, где жили дети на тот момент, могли ли они слышать.

Нужно это и потому, что кто-то из четырех фигурантов может дать признательные показания, тогда его показания надо будет проверить на месте, и они должны будут кореллироваться с её показаниями и ОМП или нет. Если будут – прекрасно с точки зрения доказывания.

Опросить вожатых, которым она рассказала о событии. И тут тоже нужен ОМП, её рассказ вожатым должен совпадать с этим местом. Всё это устраняет сомнения.

Опросить детей, которые могли слышать. Вообще всех детей в лагере.

Есть вероятность (так бывает часто), что впоследствии подростки хвастались и рассказывали о том, что сделали.

Ну и проработать самих фигурантов заявления. Проверить алиби. Провести полиграфические исследования.

Скажу так: за годы в следствии не встретил ни одного случая, чтобы при групповом убийстве или изнасиловании хотя бы один их несовершеннолетних участников преступления не сознался. И тут речь не о пытках и давлении. Дело в грамотно построенной криминалистической тактике. Всё описано в учебниках с примерами, рассказывается следователям на семинарах, там нет ничего экстрасложного.

Так что ничего еще не потеряно…

Но вот продолжение. Журналист Дарья Комарова сделала материал о вчерашней работе следствия по делу изнасилованной в Чувашии девочки.

Что делает следствие? Вы не догадаетесь. Они берут адвоката по назначению. Для потерпевшей. По назначению. Едут к ним в деревню. Допрашивают потерпевшую, отца, вообще всю семью.

Девочка даже под давлением рассказала об изнасиловании.

А потом они изымают у отца девочки телефон и жесткий диск компа.

Изымают у отца потерпевшей. У заявителя.

Ребята следователи, нам понятны ваши задачи. Не выйдет.

поддержать рублём «НГ-Регион»
Хотите получать уведомления о свежих новостях?ДаНет